Восток дело тонкое…

Post navigation

Восток дело тонкое…

Коррупция и отсутствие политической воли сводят на нет усилия Запада по укреплению границ стран Средней Азии. Построенные при содействии доноров пограничные объекты приходят в негодность без ремонта, которым не занимаются их получатели. А сами среднеазиатские государства ставят национальные интересы выше регионального сотрудничества и ловко осваивают материальную помощь, не пуская ее на нужды, для которых предназначали ее доноры.

 

Восток дело тонкое… Об этом и многом другом пишет американский портал EurasiaNet, цитируя доклад, опубликованный Фондом «Открытое Общество». ИА REGNUM приводит материал портала полностью.

«Десять лет оказания Западом помощи Средней Азии в деле укрепления ее границ, повышения их безопасности и расширения торгового потенциала практически не дали результата по причине засилья коррупции и отсутствия политической воли, говорится в новом отчете. Вместо этого оказываемая помощь, похоже, лишь усилила аппетиты местных режимов в их стремлении извлечь выгоду из своей географической близости к Афганистану.

Программы помощи осуществляются целым рядом доноров, имеющих немалые навыки координации подобных работ, говорится в докладе под названием «Пограничные проблемы Средней Азии и воздействие международной помощи» («Central Asia’s Border Woes and the Impact of International Assistance»), опубликованном Фондом «Открытое Общество». [От редактора: EurasiaNet.org функционирует под эгидой Фонда «Открытое Общество»].

В докладе подробно рассказывается о взаимодействии Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, ООН, Евросоюза и США, занимающихся обучением тысяч пограничников, строящих бараки и мосты на далеких пограничных переходах и устанавливающих современное оборудование для недопущения в регион наркотрафика и экстремистов. Все это было направлено на развитие торговли. Однако в докладе говорится также о том, что на пограничных переходах процветают постоянные мелкие поборы, а построенные при содействии доноров объекты приходят в негодность без ремонта, которым не занимаются их получатели. [По эффективности работы] пункты пересечения границы, которым была оказана помощь, «зачастую трудно отличить от тех,…которым такой помощи не оказывалось», отмечается в документе. Другим малоприятным, но прогнозируемым явлением является стремление среднеазиатских государств ставить национальные интересы выше регионального сотрудничества — например, в случае целенаправленных действий Узбекистана по сокращению трансграничной торговли с соседним Таджикистаном, частично по причине соперничества двух республик за водные ресурсы.

«Правительства стран Средней Азии научились ловко осваивать материальную помощь, не пуская ее на нужды, для которых предназначали ее доноры», — говорится в отчете. Так, например, в Киргизии и Таджикистане современные «предоставленные пограничникам рентгеновские досмотровые установки и детекторы на многие миллионы долларов, [предназначенные для борьбы с контрабандой ядерных материалов], простаивают без дела».

«В конечном итоге среднеазиатские республики получили немало в рамках реализации проектов по укреплению границ, — рассказал EurasiaNet.org автор доклада Джордж Гаврилис (George Gavrilis). — Они получили модернизированные пограничные переходы, высокотехнологичное оборудование, здания военных академий, удаленные заставы и обучение. Но остается неясным, способствовала ли вся эта помощь улучшению функционирования границ в регионе».

Вместе с тем Джордж Гаврилис высоко оценил способности доноров по созданию пограничных постов в сложных удаленных районах, «даже если соответствующие государства и не выполняют своих обязанностей по должной эксплуатации данных объектов».

В отчете очерчивается ситуация, сложившаяся во всех пяти среднеазиатских республиках, но очевидно, что Таджикистан — с его протяженной, слабозащищенной границей с Афганистаном и процветающей наркоторговлей — является для Запада главным предметом озабоченности в данном регионе. У таджикских властей «мало стимулов патрулировать свои границы» из-за прибыльного транзита афганских опиатов по территории страны — бизнеса, «оборот которого оценивается в $2 млрд.». Эта торговля «подпитывает таджикскую экономику в финансовом плане и может потягаться по экономическим показателя с другими секторами и отраслями», «обеспечивая доходами и центральные власти, и чиновников на местах», — говорится в документе. — Погранслужба Таджикистана является немаловажной частью данного уравнения и, по утверждению целого ряда международных и таджикских должностных лиц и экспертов, составной частью системы, обеспечивающей канал поступления и транзита наркотиков по территории Таджикистана».

Другим ключевым фактором функционирования среднеазиатской границы является конфликт в Афганистане. Бывшие советские республики региона являются ключевыми стратегическими партнерами возглавляемых США военных операций, обеспечивая транзит и другие виды сотрудничества. Эти режимы «расценивают свое местоположение в непосредственной близости от Афганистана как большую удачу и возможность получить дополнительную выгоду и помощь от международных доноров без необходимости выполнения условий получения помощи», — подчеркивается в документе. Они обосновывают это, преувеличивая исходящую из Афганистана угрозу. «Хотя об угрозе распространения радикального экстремизма под предводительством талибов на Среднюю Азию говорится немало, угроза эта остается пока далекой».

Узбекистан — «самый агрессивный пограничник региона» — не проявляет интереса к укреплению пограничной торговли и то и дело нарушает соответствующие обещания. Но поскольку данное государство сохраняет свое значение для Северной сети поставок, этого жизненно важного для НАТО маршрута транспортировки грузов из Афганистана и обратно, Соединенные Штаты и Евросоюз вряд ли станут оказывать значительный нажим на Ташкент с требованием реформ. Узбекистан и соседняя Туркмения ведут себя настолько непреклонно, что авторы отчета, по сути, рекомендуют прекратить оказание им помощи: «Их участие является показательным, призванным лишь создать видимость сотрудничества и многостороннего взаимодействия. В действительности же они не имеют ни малейшего намерения отступать от своей политики закрытых границ».

Предстоящий вывод войск из Афганистана несет с собой новую опасность: «В этот переходный период мы можем столкнуться с огромным риском — риском форсированного вливания международной и западной помощи в сферу безопасности Средней Азии, укрепляющего тем самым рычаги воздействия местных авторитарных режимов и не требующего от них реальной отдачи», — говорит Джордж Гаврилис, возглавляющий Центр за международный диалог Холлингса.

В случае развития событий по самому неблагоприятному сценарию, по мнению эксперта, «проблема будет заключаться не столько в трансграничном экстремизме, сколько в закрытии границ»: «Узбекистан и Туркмения будут и дальше проводить курс на закрытие границ и свертывание торговли, а другие государства, такие как Казахстан, будут следовать их примеру», — говорит он.

В случае же развития событий по «мягкому сценарию», охрана границ на территории Средней Азии приобретет более упорядоченный и прогнозируемый характер. Мирным жителям и предпринимателям по-прежнему придется платить мзду и иметь дело с непредсказуемыми правилами при переходе границ, но размер взятки будет уже не столь обременительным, а границы будут перекрываться не так часто, — подчеркивает Джордж Гаврилис. — Планка здесь очень низка».

Источник: http://www.regnum.ru

Восток — дело тонкое…

Начатая событиями в Тунисе в январе 2011 года, волна революций в арабских странах продолжается. На сей раз антиправительственные выступления захлестнули Бахрейн, Йемен и Ливию. К последней приковано внимание всего мира — власть ливийского лидера Муамара Каддафи казалась безграничной. Однако после тунисских и египетских событий западные страны со все большим скепсисом относятся к попыткам построить демократию в арабских странах. Более того, эксперты опасаются, что свержение режимов в арабских странах приведет к радикализации региона.

На Ближнем Востоке все неспокойно

Восток - дело тонкое...

После того, как к власти в Египте пришли военные, казалось, что волна арабских революций пойдет на спад. Новая египетская власть ввела жесткие ограничения, запретила массовые протесты и ограничила доступ граждан страны в интернет. Лидеры арабских стран, окружающих Египет, да и арабских стран региона вообще, казалось бы, должны были вздохнуть свободно. Несмотря на то, что египетские революционеры добились отставки президента страны Хосни Мубарака, власть в государстве они не получили. Более того, руководить Египтом стали лояльные бывшему президенту военные, которые, впрочем, в конфликте занимали выжидательную позицию. Т.е. особой симпатии к революционерам новая египетская власть не имеет.

Да и пример Туниса, с которого и началась волна революций на Ближнем Востоке доказывает: восстание, столь желанное народом, может принести горькие плоды. Вслед за президентом Туниса Зином Эль-Абидином Бен Али из страны побежали и простые жители. Италия, находящаяся от Туниса по иную сторону Средиземного моря, первая приняла мигрантов из этой страны. 12 февраля Совет министров Италии объявил зоной «гуманитарного бедствия» остров Лампедуза, расположенный в Сицилийском проливе, который отделяет итальянскую территорию от берегов Африки. Только за 11 февраля, как сообщил министр соцобеспечения Маурицио Саккони, на остров прибыло более 1 тысячи нелегальных иммигрантов из Туниса, бегущих из своей страны из-за массовых беспорядков и государственного переворота. Всего лишь за три дня с 9 по 12 февраля из Северной Африки на самый южный итальянский остров высадились 3 тысячи человек. Помимо итальянцев беспокоились о мигрантах и греки. Только их смущали не тунисцы, а египтяне, начавшие покидать страну после начала протестов. «Береговая охрана и греческая полиция усилят контроль на сухопутных и морских границах нашей страны», — заявил в конце января глава греческого полицейского ведомства Христос Папуцис.

Все это, казалось бы, должно было охладить пыл потенциальных революционеров. Помимо этого, руководители разных арабских государств предприняли превентивные меры: сместили пользовавшиеся непопулярностью правительства (так поступил король Иордании), или «заморозили» своим согражданам доступ в интернет. Но не помогло. Волна протестов накрыла Бахрейн, Йемен, Алжир и даже Ливию. Что неудивительно, ведь ситуации в Тунисе и Египте до боли напоминают ситуацию в упомянутых странах: везде находится практически бессменный лидер у власти. И везде, несмотря на все обещания руководства государства, простое население вот уже который год не может выбраться из весьма бедственного положения. 12 февраля в Сане — столице Йемена — собралась двухтысячная демонстрация, участники которой требовали отставки президента и правительства. Ее разогнали вооруженные «сторонники президента». Но акции протеста не прекратились.

Наиболее активная часть населения — студенты, продолжают бастовать и сегодня. И они пользуются поддержкой населения. В Алжире в начале февраля тоже бунтовали. Для предотвращения революции в столицу Алжира власти стянули свыше 20 тысяч полицейских. В соседней с Алжиром стране — Марокко — тоже начались волнения. Однако самым большим сюрпризом были протесты в странах, где у власти находятся харизматичные лидеры, а основой их режима являются всепроникающие спецслужбы. Речь идет об Иране и Ливии, где тоже начались акции протеста. И если в Ливии они, кажется, увенчались успехом (по сообщениям СМИ, полковник Каддафи бежал в Венесуэлу), то в Иране оппозиция потерпела неудачу. Как ни странно, причина этого в том, что у власти в Иране находится духовенство. В восставших арабских странах среди революционеров находятся представители исламских движений, зачастую довольно радикальных. Вот почему на Западе, после «тунисской эйфории» не спешат поддерживать восставших.

Возрождение Халифата?

После того, как вслед за Тунисом «заполыхали» другие страны региона, об этом государстве позабыли. А зря, ведь происходящее там показательно для остальных арабских стран-революционеров. После того, как из страны сбежал президент, в Тунис вернулись опальные мусульманские лидеры, такие как Рашид Ганнуши — лидер исламистского движения «Эннахда». В аэропорту Ганнуши встречали тысячи сторонников. Временное правительство Туниса к тому времени уже пообещало допустить на политическую арену страны ранее запрещенные политсилы, в том числе и исламистские. Не прошло и месяца, как сторонники Ганнуши попытались поджечь «квартал красных фонарей» в столице страны — Тунисе. Полиция и армия пресекла поджоги, но вряд ли можно надеяться, что в будущем подобные попытки не будут повторяться.

Тем временем, в Египте среди революционеров одну из сильнейших ролей играли «Братья мусульмане» — исламистская организация, запрещенная в ряде стран как экстремистская. Покинувший пост президент Египта Хосни Мубарак запрещал деятельность «Братьев» в стране, но теперь они стали крупнейшими политическими игроками. И это не может обнадеживать.»Либеральная оппозиция» во главе с экстренно прибывшим в Египет «брать власть» Мохаммедом эль-Барадеи, влияние которого в стране равно нулю, не имеет никаких шансов. Если, конечно, не считать таковыми возможное использование экс-главы МАГАТЭ в качестве ширмы, ликвидируемой немедленно после того, как в ней отпадет надобность. Заявления «Братьев-мусульман» о том, что, придя во власть, они первым делом пересмотрят Кэмп-Дэвидский договор, и сама их история не дают оснований для оптимизма», — цитирует президента Института Ближнего Востока Евгения Сатановского mishmar.info.

«Любая демократизация и укрепление парламентаризма в регионе, откуда бы они ни инициировались и кем бы ни возглавлялись на начальном этапе, в итоге приводят исключительно к усилению политического ислама. Националистические и либеральные светские партии и движения могут использоваться исламистами только как временные попутчики.», — подытоживает эксперт. Похожего мнения придерживаются и немецкие эксперты. «Те из египтян, кто хотят быстрых перемен, автоматически выступают за структуры, которые сложно назвать сторонниками «плюралистического общества»», — опасается за будущее египетской демократии лидер влиятельнейшей в ФРГ партии ХДС/ХСС Фолькер Каудер. Его поддержал коллега по бундестагу Райнер Штиннер, вспомнившего о недавнем соцопросе в Германии, согласно которому 52% опрошенных немцев считают события в Египте угрозой демократии.

Вот и в других арабских государствах, где начались массовые протесты, исламисты оказались среди революционеров. Так, в Ливии власти 17 февраля даже были вынуждены выпустить из тюрьмы более ста членов Исламской группы борьбы. Но это не столько снизило волну протестов, сколько наоборот — «подогрело» публику. В самой благополучной стране из тех, где начались революции — в Бахрейне — среди протестующих тоже сторонники мусульманских партий. Так, Общество исламского национального согласия «Аль-Вефак» заявило о выходе из парламента в ответ на действия властей по наведению порядка. «Аль-Вефак» — шиитская партия, которая выступает против засилья суннитов во власти в Бахрейне. Единственным исключением из правил стал Иран, где протестовавшие так и не добились от властей никаких уступок. Что неудивительно — большинство в стране все же поддерживает пребывающее у власти духовенства и президента — ставленника этого духовенства.

Кстати, история Ирана показательна в сегодняшнем контексте. Именно после иранской революции в 1979 году к власти пришел аятолла Хомейни, который и сделал страну первой Исламской республикой в мире. Что характерно, когда правитель Ирана шах Мохаммед Реза Пехлеви бежал, руководить страной стал премьер-министр Шапур Бахтияр — видный либеральный оппозиционер. Он предложил Хомейни совместно создать правительство национального единства. Но Хомейни отверг это предложение и Бахтияр вынужден был бежать из страны. Примечательно, что сначала он бежал в Египет, где ситуация, в случае прихода к власти Мохаммеда эль-Барадеи может повториться.

Пока власти в разных странах пытаются погасить очаги народного гнева. Где-то — идя на уступки бунтующим, а где-то — применяя грубую силу. И с каждым днем восстановление Исламского халифата — государства, которое охватывало весь Ближний Восток, все реальнее. Ведь в бедном обществе очень сильны идеи всеобщего равенства, на которые акцентируют внимание исламские проповедники — первые халифы вели очень скромную жизнь. Кстати, отчасти поэтому у большинства иранцев свержение Ахмади Неджада не находит поддержки — он достаточно скромно себя ведет по сравнению с тем же Эль-Абидином Бен-Али или Мубараком.

Борис Рудь,

 

 

Восток — дело тонкое…

Конец 2010 года расставляет более четкое соотношение сил на постсоветском пространстве. Соотношение по старинке сводится к незыблемой пропорции: Россия и все остальные. Других формул этот регион пока что не предлагает. 

Двадцатилетие распада СССР завершается более ощутимой для постсоветских образований фазой реального перехвата Россией влияния над всем регионом. Главный толчок дали события в Украине. Президент Виктор Янукович в относительно короткий срок сместил чуть ли не все государственные акценты Киева в сторону кремлевского фарватера. У Москвы теперь развязаны руки. Российское руководство избавилось от главной фрондерской заразы в регионе. Вполне логично, что после укрощения Украины Кремлю просто позарез необходимо заняться Центральной Азией, которая под шум длящейся украинско-российской возни пошла на непозволительные ранее вольности, грозящие полной утратой Москвой своего влияния в этом регионе.

Даже всегда предельно осторожный во взаимоотношениях с Кремлем Нурсултан Назарбаев стал постепенно расслабляться и уходить из-под опеки России. Он сделал чуть ли не исторический разворот Казахстана в сторону Китая. Размах этого разворота еще не в полной мере постигнут. И хотя многие двухсторонние соглашения Пекина с Астаной остаются завуалированными, однако уже сейчас видно, что Китай довольно глубоко инфильтрировался в экономику Казахстана. Это проявляется в многомиллиардных ссудах, в прямом участии китайских фирм, включая даже планы по массовому использованию привозной китайской рабочей силы на территории Казахстана.

Опытный и ловкий, президент Казахстана не мог не понимать, что все эти уходы от магистральной московской тропы не будут вызывать особого восторга кремлевских стратегов. Будучи человеком, до мозга костей верующим в партийные раскладки, Назарбаев пытался компенсировать напряжение в Кремле радостными и слезными заверениями в верности. Но это срабатывало только внешне.

Российские руководители эти игры никогда не принимали. Москва не верит ни улыбкам, ни слезам, и Назарбаев это тоже знает. Все это принималось, потому что в регионе Центральной Азии есть более запущенные случаи, с которыми Москве приходилось считаться. Более резкие выходки позволял себе президент Узбекистана Ислам Каримов. И уж совсем клиническим случаем выглядел российско-туркменский диалог. Вершиной этой клиники стала та решительность, с которой Бердымухамедов отшвырнул претензию Москвы по поводу стараний Ашхабада участвовать в проекте «Набукко».

Проект этот предполагает поставки туркменского газа в Европу в обход России. Естественно, Москва открыто рекомендовала Центральной Азии отказаться от участия в «Набукко». Назарбаев как по команде выбросил его название из своего лексикона: дразнить Москву — себе дороже. Бердымухамедов не только не внял этим рекомендациям, но их открыто проигнорировал, форсируя начало проекта.

Вероятно, в Ашхабаде не заметили, что стратегическая ситуация кардинально меняется, и Россия не желает терпеть непослушных и самонадеянных диктаторов на постсоветском пространстве. В мировую прессу стали просачиваться первые сигналы тотального московского наступления на фронду в азиатском тылу. И Бердымухамедов может стать пробной показательной мишенью российского стратегического марша.

Азербайджанский интернет-ресурс «Зеркало», ссылаясь на дипломатические круги в Анкаре, предлагает источники, которые рассматривают реальную возможность и необходимость так называемой «нейтрализации» туркменского президента. Эти источники выводят на определенные круги в Москве, где на практическом уровне обсуждаются варианты нейтрализации Бердымухамедова.

Все сводится к довольно простой формуле, согласно которой проблема решится сама собой только при условии исчезновения Бердымухамедова. С ним персонально в Москве связывают возникшее непослушание Туркменистана, и резкая смена диктатора на «пророссийски настроенного руководителя», мол, введет страну в необходимую для Кремля зону контроля. Источники не дают конкретного способа, каким может воспользоваться российская сторона, однако утверждают, что таких способов у Москвы предостаточно.

Кстати сказать, вопрос смены власти на постсоветском пространстве — будь он силовой или естественный — приобретает для России очень важное значение. И нет никаких сомнений в том, что Москва будет реально и ощутимо участвовать в процессе перехода власти во всех республиках Центральной Азии. Сегодня особенно активно этот вопрос стоит как минимум в Узбекистане и Казахстане, прежде всего ввиду специфического возраста президентов Каримова и Назарбаева.

Отныне российские руководители не будут позволять никаких двусмысленных экспериментов — будущие лидеры этих и других стран региона должны будут конкретно и четко демонстрировать лояльность России. Номер с назарбаевскими играми в верность наверняка учтен и перечеркнут. Азиатская хитрость тут больше не сработает. Восток, как известно, дело тонкое, но где тонко — там и рвется.

www.respublika-kaz.info

Похожие материалы

Ретроспектива дня