Да об этом и фильм можно снять…

Post navigation

Да об этом и фильм можно снять…

(О необычайной встрече Эшрефа Шемьи-заде и Джеппара Акимова)

Недавно прошедшие в Крыму юбилейные мероприятия в честь 100-летия со дня рождения Эшрефа Шемьи-заде несомненно оживили интерес как к творчеству поэта, так и к его малоизученной биографии. Об интересном и доселе неизвестном эпизоде из жизни Э. Шемьи-заде нам поведал 88-летний Усеин ага Османов, уроженец села Ускут.

О том, как в конце 1940-х годов ему удалось устроить встречу Джеппара Акимова (В предвоенные годы директор государственного издательства Крымской АССР, в годы войны редактор газеты «Къызыл Кърым», а в 1950-1980-е — один из лидеров Крымскотатарского национального движения за возвращение в Крым. — Ред.) с Эшрефом Шемьи-заде, отбывавшем некоторое время заключение в лагере под Бекабадом, Усеин ага долго никому не рассказывал, кроме своих родных.

«Отец мне всегда повторял: «Дели озюни макътар, будала — къызыны (дурак хвалит себя, а глупец — свою дочь). Вот я и молчал». А не так давно, как раз во время проведения юбилейных мероприятий, когда в кругу знакомых, речь зашла о Шемьи-заде, решился рассказать то, что храню в памяти об Эшрефе ага. Тут один мой товарищ мне и говорит: «Зачем же ты молчишь? Да об этом ведь и фильм можно снять!».

Это придало решимости постоянному читателю «Полуострова», и Усеин ага Османов, предварительно созвонившись, пришел в редакцию.

Ниже приводим удивительный рассказ о встрече двух наших выдающихся соотечественников.

— Впервые я увидел Эшрефа Шемьи-заде в своем родном селе в тридцать четвертом или тридцать пятом году, будучи еще мальчишкой. В тот день в Ускуте был большой праздник, и к нам приехали поэты Эшреф Шемьи-заде и Ыргат Кадыр. Последний был нашим односельчанином, и его в Ускуте хорошо знали. А с именем Шемьи-заде мы, школьники, были знакомы благодаря его поэме «Днепрельстан». Они посетили школу, где я учился и даже в наш класс заходили. Все школьники и учителя c восторгом глядели на молодого, но уже знаменитого поэта. Еще помню, что было большое собрание в сельском клубе. Шемьи-заде и Ыргъат Кадыр сидели в президиуме и стенографировали выступающих, Мы с товарищами никак не могли понять: они все что-то пишут и пишут, при этом, ни разу не обмакивают перья ручек в чернильницу. Мы недоумевали: как можно писать без чернил! И только позже я понял, что в руках у них были авторучки. А мы о таком тогда и не слышали…

Прошли годы, закончилась война, с которой мне не суждено было вернуться на Родину, в Крым. Семью свою я нашел уже в Узбекистане. В Бекабаде, как и многие мужчины крымские татары, устроился работать шофером на Фархадтранс. В городе, неподалеку, возле реки Ширинсай, располагался лагерь для заключенных. Здесь были люди самых разных национальностей, осужденные и на десять, и на двадцать пять лет… Мы возили заключенных на зону, загружали и выгружали стройматериалы. Каждый день, восемь километров туда, восемь обратно. Нам, как спецпереселенцам, за черту города выезжать запрещалось. И вот, однажды, один молодой крымскотатарский парень, прораб, тоже заключенный, (имени его я, к сожалению, не помню) подозвал меня и говорит: «Вчера вечером этапом привезли Эшрефа Шемьи-заде». Это был приблизительно 1949 год… В обеденный перерыв я пробрался в место, где находились заключенные. Смотрю: все сидят, обедают, у каждого мисочка в руках. Как мне найти Шемьи-заде среди всех? Видел-то я его всего один раз в детстве… Тогда я встал на бетонное возвышение и по памяти громко, как мог, начал читать строки из «Днепрельстана», которые я помнил еще со школьной скамьи:

«Запорожье, саат эки, вокзал юкълай.

Маневрада тек Одесса паровозы.

Станция ичерсинден бизни топлап,

Днепрге кете шеэр автобусы.

Куньде отуз кубометр бетон къоя,

Комсомолка Жукованынъ бригадасы».

Смотрю, все сидят, а один человек поднялся. И я его сразу же узнал. Тут он подходит ко мне и спрашивает: «Кадям, сиз мени къыдырасыз, гъалиба?..» (Братец, вы, кажется, меня ищете?..). Мы обнялись. Я передал Эшрефу ага банку консервов и пачку папирос, которые специально прихватил с собой.

Вечером, не оставляя машину в гараже, я заехал к Джеппару Акимову, который, кстати, приходился мне сватом (мой старший брат Курт-Умер был женат на его младшей сестре Анифе), сообщить о том, что среди заключенных есть и Шемьи-заде…

С того дня я стал видеть Эшрефа ага почти каждый день. Мне захотелось устроить встречу Эшрефа Шемьи-заде и Джеппара Акимова, которые, как я знал, были знакомы еще с Крыма. Осуществить задуманное мне помог один из охранников лагеря, мой друг Федор Тулин, бывший фронтовик-десантник. По пути на зону, в кабину машины (у меня был ЗИС) мы имели право брать одного человека из гражданских. А в кузов сажали заключенных, за которыми присматривали два охранника, которые стояли, прислонившись спинами к стенке кабины. В назначенный день, рано утром, я заехал за Джеппаром Акимовым, он сел справа от меня, а в открытом кузове, в правом углу, прилегающем к кабине, Федор, по моей просьбе, посадил Эшрефа Шемьи-заде. Джеппар Акимов опустил стекло и, обернувшись к кузову, около получаса говорил с Эшреф ага. О чем они беседовали? Помню, что о положении народа. Эшреф Шемьи-заде говорил о том, что скоро в стране многое должно измениться, поэтому очень важно не допустить того, чтобы народ упал духом. Слышал, как он сказал о том, что и калмыкскому писателю Кугультинову дали десять лет, что советская власть хочет лишить изгнанные народы своей интеллигенции…

Эшрефа ага я продолжал видеть и после, но как-то не решался часто заговаривать с ним. Не подходило это мне. Ведь я был простым шофером, да и возрастом намного младше. Уже потом, Джеппар ага, каждый раз увидевшись с Эшрефом Шемьи-заде в Ташкенте, передавал мне от него привет. А сам я к нему тогда так и не съездил. Сейчас-то жалею, да что толку. Благодарен судьбе и за те памятные встречи.

Арзы ЭМИРОВА

«Полуостров» №1 (305), 9 — 15 января 2009 г.

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня