Депортация 1944 г. Как это было

Post navigation

Депортация 1944 г. Как это было

Выселение крымскотатарского народа с исторической родины — Крыма является без преувеличения ключевым событием в истории народа ХХ века. Не случайно и сегодня, спустя шесть десятилетий, митинги памяти жертв геноцида 18 мая собирают многие тысячи людей в Крыму, а также во всех без исключения диаспорах и общинах крымских татар. Убеждена, и спустя годы память об этом трагическом событии будет жить в памяти и в сердцах людей.

Оценивая значение депортации с точки зрения развития национального самосознания крымских татар, следует отметить, что изгнание, годы на чужбине и сегодня являются теми факторами национального самосознания, которые консолидируют и цементируют крымскотатарский этнос.

Сегодня трудно представить, что всего полтора десятилетия назад мы узнавали о Депортации крымскотатарского народа из рассказов наших родных, да из документов национального движения. В условиях подцензурных СМИ и фальсифицированной историографии даже упоминание о выселении было невозможно и служило причиной для репрессий активистов национального движения за возвращение в Крым. В это невозможно поверить, но даже документ о выселении — Приказ Государственного Комитета Обороны «О крымских татарах» от 11 мая 1944 года был рассекречен только в 1990 году.

Революционные перемены в политической и общественной жизни Советского Союза в середине 1980-х и особенно его закономерная кончина в 1991 году благотворно повлияли на развитие историографии. А после принятия 14 ноября 1989 года Декларации Верховного Совета СССР «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав» был снят негласный запрет на исследования по крымскотатарской проблематике. Появились первые работы, посвященные крымскотатарскому национальному движению, написанные в основном по материалам самиздата.

Рассекречивание архивных материалов в первой половине 1990-х позволило начать изучение послевоенной истории крымских татар, в том числе историю Депортации 1944 года, уже с привлечением ранее недоступных документов партийно-правительственных органов. Ныне опубликовано уже немало книг и статей об этом веховом периоде в истории народа.

Между тем, сейчас для истории крымскотатарского народа особенно важны сведения, предоставленные нашими соотечественниками, которые сами непосредственно испытали на себе все ужасы 1944г. Не будет забывать, что история народа пишется из историй каждого его представителя по отдельности.

В связи с этим, информационное агентство QHA решило опубликовать ряд воспоминаний представителей крымскотатарского народа, перенесших ужасы Депортации, которая болью отдается в сердцах каждого крымского татарина.

Так, представляем вашему вниманию воспоминания Адавие Османовой.

«Я, Османова Адавие, крымская татарка 1935 г.р., уроженка с. Фотисала Куйбышевского р-на Крымской АССР.

На момент выселения в состав семьи входили: мать — Курбединова Сале (1914 г.р.), бабушка — Курбединова Ава (1885 г.р.), сестренки — Османова Эмдие (1938 г.р.) и Османова Левае (1940 г.р.).

На момент депортации моя семья проживала в доме из 4 комнат, имели приусадебный участок и одну корову. До 1939 г. мой отец работал в Союзплодовощ с. Албат бухгалтером, затем его забрали в трудармию и встретились мы с ним только в 1955 г. В течение 16 лет я была лишена отцовской ласки и заботы.

Во время оккупации немцами нашего села в 1941 году мне было 6 лет. Мы всё время прятались в окопах и лесах от фашистских бомбежек и налетов. Питались тем, что выращивали в собственном огородике и лесными ягодами.

Моя бабушка стала инвалидом по зрению вследствие трагических событий её судьбы: она потеряла двоих сыновей во время Голодомора 1933 г. и взрослую дочь, погибшую во время бомбежки в г. Севастополе. До войны мама работала в колхозе на разных работах.

На 18 мая 1944 г. я была в возрасте 9 лет, и две сестры соответственно 6 лет и 4 года. В тот момент у нас также жили: две дочери (Мрадие 1937 г.р. и Назмие 1939 г.р.) моей тети Назифе, которая погибла в 1943 г. в г. Севастополе во время бомбежки, а их отец был на фронте. Мою маму, бабушку и пятерых детей разбудили в 4 часа утра, выставили в коридор, бросили вслед постель и заперли дверь дома. Мать была в растерянности, оставшись с пятью плачущими детьми и слепой матерью на улице, успела взять в дорогу только около 4 кг. кукурузы. Под конвоем вооруженных солдат нас повели к школе, куда согнали таких же напуганных и растерянных односельчан.

Вечером нас погрузили в грузовики и повезли на станцию Сирень, где продержали всю ночь, а днем 19 мая загрузили в товарные вагоны и повезли в неизвестном направлении. Товарный вагон был разделен на два яруса — наверху были дети, на полу взрослые и пожилые люди, всё необходимое для жизни (приготовление пищи, туалет и т.д.) человека происходило во время остановки поезда. Остановки были кратковременные и с большим промежутком. Так как я была ребенком, детали следования в памяти плохо сохранились.

По прибытию в г. Самарканд нас отвезли на грузовиках на стадион «Спартак». Дальше всех нас повели в баню, а вещи забрали на обработку. Когда люди вышли, никто не мог найти своих вещей, а некоторые и вовсе остались без одежды. Затем людей стали развозить по кишлакам, мы попали в колхоз Москва. Поселили нас в ишачий сарай при мечети. Через неделю маму забрали на строительство Талигулянской ГЭС, меня и сестренку (1938 г.р.) забрали в детдом, слепую бабушку и младшую сестренку (1940 г.р.) оставили в сарае, мотивируя тем, что девочка очень маленькая для детского дома. Двух тетиных дочерей забрал их отец, который вернулся с фронта через неделю инвалидом, без одного глаза.

На стройке моя мать с другими соотечественниками жила в освобожденной для строителей конюшне. На стройке был тяжелый физический труд, механизации не было. Люди были истощены работой и голодом, много людей погибло на стройке. Моя мать в 1947 г. трагически погибла на этой стройке, утонула. Осенью 1944 г. умирает самая младшая сестренка — Османова Левае, от голода, бабушка остается жить в сарае одна. В 1947 г. бабушку забирает в свою семью её старшая дочь, единственно оставшаяся в живых из пятерых детей.

Находясь в детдоме, я не училась до 1947 г., потом началось обучение, закончила я всего 5 классов, из них 3 класса на узбекском языке и 2 класса на русском. А в 1951 г. поступила в ФЗУ на швею-мотористку, по окончанию работала на фабрике. В 1957 г. вышла замуж, вырастила троих детей. В 1975 г. переехали с семьей в г. Краснодар, поближе к Родине, т.к. дорога в Крым для крымских татар была закрыта. После начала массового возвращения нашего народа на родину, я с мужем тоже переехала в Крым в г. Симферополь в 1998 г.».

Воспоминания вошли в архив Специальной комиссии Курултая крымскотатарского народа по изучению геноцида крымскотатарского народа и устранению его последствий.

ИА QHA

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня