Дом, в котором мы живем

Post navigation

Дом, в котором мы живем

Нужны ли России национальные диаспоры? 

Михаил Гусман, первый заместитель генерального директора ИТАР-ТАСС:

Ну, во-первых, вопрос о том, нужны ли, думаю, не стоит. Они есть. И они — один из серьезных факторов того, как строятся в России, где проживают представители более 180 национальностей, межэтнические отношения. Михаил Гусман, первый заместитель генерального директора ИТАР-ТАССЭта проблема не только российская. Национальные диаспоры сегодня имеются практически во всех странах. В Нью-Йорке, к примеру, есть огромный Чайна-таун, есть там и латинские, корейский кварталы, идущие еще с конца XIX — начала XX века. Есть сети аптек, чьи владельцы и все сотрудники индийцы, а овощами и фруктами на улицах Нью-Йорка торгуют, как правило, корейцы… Это уже сложившаяся мировая практика.

Для нас, россиян, это новое явление (или, скорее, хорошо забытое старое — Немецкая слобода в Москве появилась еще в середине XVI века). И мы должны к этому явлению — жизни рядом с нами сообществ других национальностей — подходить и с сочувствием, и с разумными требованиями. Понимать, что эти люди хотят селиться неподалеку от своих, чтобы иметь возможность общаться с земляками, поддерживать друг друга. Хотят, чтобы в магазинах были товары — продукты, может, какие-то специи, одежда, — традиционные для их национальной культуры. Это нормально. И то, что эти люди пытаются объединяться в диаспоры, объединения — будь то Союз грузин России или Всероссийский азербайджанский конгресс — это тоже нормально. Эти сообщества должны помогать самим диаспорам в их взаимоотношениях с властью и с обществом, в котором они сейчас живут. Ведь мы говорим о людях, которые приезжают в Россию, как правило, на постоянное место жительства. Они уже получили ее гражданство или вид на жительство. То есть в юридическом смысле они находятся в статусе наших сограждан, а на бытовом уровне они — наши соседи.

Другое дело — здесь очень важен диалог, — между властью, между общественными институтами и диаспорами. Чтобы в открытом разговоре объяснять членам диаспор, какие культурные, бытовые традиции присущи русским, что принято и не принято в России, которую они выбрали домом для себя и своих детей, каков национальный уклад жизни у людей, рядом с которыми они поселились. Объяснять, какие из тех морально-этических и поведенческих норм, действующих на их исторической родине, не совпадают со здешними правилами, а значит, могут задевать чувства людей, которые живут с ними бок о бок.

И наоборот, надо вести откровенный и умный разговор с коренными жителями российских городов, чтобы они, узнав о неких отличиях в традициях тех народов, чьи представители стали их соотечественниками, относились бы к ним с пониманием, с терпимостью и великодушием. И не принимали бы их чисто национальные поведенческие особенности за вызов, неуважение к себе и к своей национальной культуре. Поэтому так важно, чтобы такой диалог с национальными диаспорами велся непрерывно. И на уровне общественных организаций, учебных заведений, начиная с детского сада, и на уровне властных и культурных институтов.

По большому счету, у нас нет другого пути, кроме как через постоянный диалог узнавать друг друга, учиться быть согражданами, соседями. Мы, живя в современном мире, не сможем отгородиться от общепланетарных миграционных процессов: мир становится все более и более глобален. Об этом недавно говорила в Германии канцлер Меркель, об этом буквально на днях сказал премьер Великобритании Кэмерон. И, собственно, о том же говорили после драматических событий на Манежной площади Дмитрий Медведев и Владимир Путин. Очень важно, чтобы эти простые, на первый взгляд, истины прочувствовал бы каждый из нас.

Алексей Слаповский, писатель:

Вопрос нужны ли национальные диаспоры, как и сам национальный вопрос — деликатный и сложный. Не один год понадобится для его решения.

Алексей Слаповский, писательЛично мне кажется, что для этого нужны два условия. Во-первых, соблюдать умеренность с обеих сторон, не навязывать свою культуру. Не надо в русском дворе резать баранов, это неприятно. В своем — пожалуйста. Во-вторых — должна быть стабильная экономическая ситуация. Ведь в основе любого конфликта лежат экономические причины. Жили бы все люди в довольствии и благополучии, не было бы событий на Манежной площади. В противном случае будут зависть и криминал, которые не дают покоя нам сегодня.

Мне диаспоры не очень нравятся, сразу объясню — почему. К сожалению, в последнее время, на мой взгляд, от этих объединений исходят негативные веяния. Слишком много агрессии сегодня исходит от них. Нужны они или нет, — решать не нам с вами. Мы просто не имеем на это права. Но они реально вызывают у меня опасения. Я бы сказал, что в наше время лучше не делиться по национальному признаку, а объединяться. Получилось же у американцев, почему у нас не может? У нас даже есть несколько странное для России слово — «россиянин». Нравится не всем, но тем не менее.

По-хорошему, люди объединяются в диаспоры для того, чтобы им было комфортно чувствовать себя на чужой территории, где они ощущают себя незащищенными.

Но давайте будем справедливыми. Можете ли вы представить себе русскую диаспору в Азербайджане, Узбекистане, Грузии? Ведь там еще достаточно много русских осталось. А не объединяемся мы по одной простой причине. Мы просто не испытываем такой необходимости. Наше почти сознание позволяет нам чувствовать себя везде как дома. Мы до сих пор не можем осознать, что для нас это чужие страны. Например, в Прибалтику мы приезжаем как бы не совсем за границу. Впрочем, попадая в Германию, Америку, Францию, — мы тоже не образуем диаспор. Брайтон-бич и то скорее постсоветская диаспора, нежели русская. Нам не надо объединяться, потому что мы достаточно автономны и привыкли надеяться на себя. Отсюда, вероятно, легенда, что у нас нет взаимовыручки. А мы просто полагаемся на себя и ни на кого не рассчитываем.

Еще одна легенда — мы отстали от Европы. Хотя по складу характера мы, конечно, ближе к европейцам. Это может даже и не слишком хорошо, потому что в их характере очень много индивидуализма. Французы, приезжая в Германию, не образуют диаспору. Мы, как французы, как немцы, сейчас уже не чувствуем нужды в коллективе. И в определенном смысле мы сейчас уже больше граждане мира, чем раньше.

Я ни разу не слышал, чтобы в Москве каждый день громили китайскую, азербайджанскую, вьетнамскую диаспору. У меня под боком рынок — это сплошной Азербайджан. Ну такая у них национальная специализация — рыночная торговля овощами-фруктами.

А вот если бы мы попробовали где-нибудь в Средней Азии или на Кавказе образовать диаспору, я уверен, это сразу вызвало бы некоторое недовольство.

Ни в каком Каире нельзя представить ярко проявляющуюся иностранную диаспору, хотя там тоже предостаточно разных народностей. Потому что отношения «свой-чужой» там гораздо острее. У нас совершенно разные типы мышления, абсолютно разные социальные архетипы. Восток, с одной стороны, — дело тонкое, с другой стороны, есть вещи, вполне понятные без всяких тонкостей. Они, на самом деле, большие коллективисты, чем мы.

Галина БРЫНЦЕВА, Татьяна ВЛАДЫКИНА 

«Российская газета» — Федеральный выпуск №5406 (30) от 14 февраля 2011 г. 

 

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня