Как Европа сама себя высекла

Post navigation

Как Европа сама себя высекла

25-26 марта 2015 ведущие российские и европейские экономисты на площадке Московского экономического форума обсудили ключевые проблемы и вызовы экономике России, а также пути выхода из кризиса.


О том, какие настроения преобладают в среде экономистов, как политика подчинила своим целям экономику, кто виноват и что делать — в интервью с доктором экономических наук, генеральным директором Центра исследований экономического и социокультурного развития стран СНГ, Центральной и Восточной Европы, профессором СПбГУ и участником форума Николаем Межевичем.

 

— Какие тенденции развития европейской и российской экономики оказались в центре внимания экспертов на Московском экономическом форуме в этом году?

 

Доктор экономических наук, генеральный директор Центра исследований экономического и социокультурного развития стран СНГ, Центральной и Восточной Европы, профессор СПбГУ Николай Межевич— В профессиональной среде складывается понимание того, что ход нормального экономического развития Европы нарушен. Если раньше мы говорили о диалектическом взаимодействии экономики и политики, то сегодня политика экономику подчинила своим целям.

 

Золотой век европейской экономики (50-е годы XX века — первые семь лет XXI века) закончился. Европа не будет расти темпами в 3-5% в течении длительного времени, до смены парадигмы политико-экономического развития.

 

Феноменальный успех европейской интеграции очевиден. Европейская идея, возродившись после Второй мировой войны, доказала свою жизнеспособность.

 

Однако новые вызовы 2008-2015 года поставили крест на прежней модели развития нашего общего дома — Европы.

 

Во-первых, это «американский» вызов. Европе предлагают трансатлантический союз на условиях НАТО-интеграции, понимания это, естественно, не встречает. Отказавшись от оборонной достаточности, Европа сохранила экономическую идентичность, зачем же отказываться еще и от экономического суверенитета?

 

Во-вторых, это «азиатский» вызов. Речь идет о деиндустриализации. Именно об этом речь шла на экономическом форуме в Санкт-Петербурге. Сразу отмечу, парадокс в том, что Россия, пройдя через 1990-е годы, в большей степени сохранила индустриальную модель, чем Европа. К Германии это не относится. Страна сохранила свою индустрию и промышленность в Польше, Чехии. Мобильность факторов производства сыграла с европейским бизнесом злую шутку…

 

В-третьих, это «российский вызов». Его общий размер пока не ясен. Есть части мозаики. К примеру, совокупный экспорт из стран Прибалтики в Россию в 2015 году может сократиться на 18-25%, вследствие чего экономики Литвы, Латвии и Эстонии рискуют недополучить 780 миллионов долларов, при этом рост балтийских экономик в 2015 году будет на 1,3-1,7 процентных пункта меньше, чем в прошлом году.

 

В денежном эквиваленте это сокращение равносильно тому, что эти страны недополучат 1,58 миллиардов долларов. Так считают скандинавские эксперты.

 

Потери Германии в процентах меньше, в абсолютных цифрах естественно меньше. Понимание того, что мы «в одной лодке», приходит очень медленно. И сегодня некоторые немецкие политики и журналисты радуются стагнации российского авторынка, как-то забывая, что российские автолюбители пересядут на другие машины, а политикам придется объяснятся с влиятельными боссами автопрома.

 

Как сообщило Deutsche Welle, сумма всех экспортных поставок в Россию в январе 2015 года составила около 1,44 миллиарда евро. Это более чем на миллиард евро или на 35,1% меньше, чем годом ранее. Уверяю вас это большие деньги даже для Германии!

 

А теперь самое главное: «европейский вызов» для Европы. Я бы обратил ваше внимание на две знаковых статьи. В «Der Spiegel»: «Богатые граждане! Отдайте сами, прежде чем у вас отберут» и статью в «The Financial Times» «Капитализм вырвался из оков демократии».

 

— Почему тогда Европейский Союз загоняет в тупик себя и других? В чем причины сложившейся ситуации?

 

— Причин много, пожалеем читателя, сосредоточимся на главном. Европейский принцип коллективного принятия решений превратился в модель коллективной ответственности. Санкции, начинавшиеся как персональные, ориентированы на подавление российской экономики в целом. Россия много теряет от этих санкций, но и Европа сильнее не становится.

 

К сожалению, прав профессор Сергей Караганов, указывая на то, что европейские элиты, столкнувшись с кризисными явлениями внутри Европы, сделали ставку на продвижение европейской модели и опыта демократии как основы своей «мягкой силы». С начала 2000-х годов в европейской, точнее брюссельской, политике стал нарастать демократический мессианизм. Это вызвало вопросы и в России, и в Белоруссии, и в Молдавии, и на Украине тоже.

 

Уход Евросоюза от слабости через демонстрацию силы привел Украину к катастрофе, а саму Европу к масштабному кризису. Украине навязали проект на основе жесткой имплементации норм ЕС, интеграция в режиме «удав-кролик». Но литовский сценарий 2004 года не был встречен с восторгом, скажем аккуратно, частью населения страны…

 

— На Ваш взгляд, есть ли при этом иные, обнадеживающие тенденции?

 

— Есть. Я бы обратил внимание на выступление Вальтера Швиммера, экс-генерального секретаря Совета Европы на Московском экономическом форуме. Он заявил: «Однополярность вредна»! Сегодня это почти то же самое, как знаменитое «И всё-таки она вертится!» И Европейский Союз и США присвоили себе монополию на «истину» в политике и экономике. Причем это одна «истина». В истории такого никогда не было. В христианстве тысячу лет их существует две. Пятьсот лет — три.

 

Господин Швиммер не одинок. Он озвучил то, что говорили десятки политических деятелей эпохи биполярного мира. Вопрос о том, может ли Европа стать единым целым при сохранении нюансов понимания ценностей демократии и рынка? Есть ли смысл в формуле «Европа от Атлантики до Урала», которую предложил Шарль де Голль в ноябре 1959 года? С моей точки зрения, здесь очень важна дата — 1959 год. Де Голль видит единство в разнообразии. Большому Брюсселю нужен комплект матрешек. Все одинаковые — размер разный!

 

Однако сейчас постепенно формируется новый взгляд на будущее европейско-евразийских отношений. Медленно и осторожно ставится вопрос о соглашения по вопросам экономической интеграции между Европейским союзом и Евразийским экономическим союзом. Дипломаты называют этот путь «зондаж», так как сложности на лицо, а результаты непредсказуемы.

 

— Очевидно, что сложившаяся неординарная ситуация требует нестандартных путей выхода из нее. Кто, на Ваш взгляд, должен их искать?

 

— Идеальный вариант — Брюссель и Москва. Но политическая воля объединенной Европы сугубо меньше экономического потенциала. Что же касается нашей страны, я думаю, что в Кремле и МИДе доверия к Европе намного больше, чем у простых граждан. Дипломатам в любом случае придется разговаривать, они за это заработную плату получают, но рядовой гражданин нашей страны уже воспринимает себя как цель европейских (и не только) санкций.

 

В этих условиях инициативы могут быть довольно неожиданными. Во-первых, в Восточной Европе есть не только Польша, но и Чехия. В Северной Европе есть Финляндия, умеющая воевать, но ценящая ценности даже худого мира.

 

Во-вторых, в Молдавии, Грузии и даже Литве есть определенные силы, группы, пытающиеся задать непопулярный в любой драке вопрос: «Что будет дальше, через год или два?» или более конкретно: «Система безопасности развалилась, будем жить в ожидании очередного 1 августа / 1 сентября, или попробуем построить новую?» Минимально прагматичные отношения выгодны всем, но тем, у кого экономика скромнее немецкой, особенно интересны.

 

В январе британская Guardian, ссылаясь на данные Всемирного банка, проанализировала один из аспектов экономического взаимодействия на постсоветском пространстве. Издание привело данные, согласно которым, от денежных переводов из России зависят 21% экономики Армении, 12% — Грузии, 31,5% — Киргизии, 25% — Молдавии, 42% — Таджикистана, 5,5% — Украины, 2,5% — Азербайджана, 12% — Узбекистана и что самое интересное 4,5% — Литвы.

 

По оценке британской газеты, в 2015 году из-за слабого рубля девять перечисленных стран потеряют более $10 миллиардов. Что мы видим? Санкции напрямую бьют по России, косвенно по ее союзникам, а еще по — противникам и даже самим участникам ЕС и НАТО!

 

— На первый взгляд, логичным последствием осложнения внешнеэкономических отношений может стать самоизоляция России, о чем много говорилось в последнее время. Насколько это возможно?

 

— Опасность самоизоляции есть, хотя и минимальная. Опыт Северной Кореи показывает, к чему это может привести. Другой вопрос в том, что в мировую повестку дня надо входить со своей политической и экономической программой. Опыт Китая это доказывает. Не стоит покупать скрепки в Германии, как это было многие годы, но и высокотехнологичную продукцию надо производить самим. Кооперация возможна с настоящими друзьями, а не торговыми партнерами. С Белоруссией — да, с Украиной нет. Но так не хотелось это признавать все 15 лет нового века.

 

Еще я бы хотел отметить один важный тренд. 28 марта 2015 года с призывом к государствам мира присоединяться к реализации проекта так называемого «Экономического пояса Шелкового пути» выступил председатель КНР Си Цзиньпин. Это было сказано с трибуны Азиатского экономического форума. По сути это еще один намек на многовекторность в мировой экономике и мировой политике соответственно.

 

В Москве его уже услышали. В многополярном мире всегда есть два-три варианта действий в интеграционной политике. В постмайданном мире голос Китая стал значительно сильнее. Что ж, значит, для нас наступит время сбалансированного видения мира. Две головы государственного герба внимательные и Западу и к Востоку способствуют…

 

Источник: http://www.regnum.ru

 

Как Европа сама себя высекла

Среди нескольких сотен боевиков, убитых в этом году в Сирии, помимо выходцев из сопредельных арабских стран, числятся также граждане Великобритании, Ирландии, Франции, Дании, Болгарии и Австралии.

 

Совсем недавно стало известно о гибели в Сирии американки Николь Мэнсфилд, принявшей ислам и воевавшей на стороне так называемой оппозиции.

Почему среди боевиков-исламистов всё чаще появляются неофиты — новообращённые мусульмане, прежде бывшие христианами, а то и атеистами? Что заставляет их взять в руки оружие?

Среди нескольких сотен боевиков, убитых в этом году в Сирии, помимо выходцев из сопредельных арабских стран, числятся также граждане Великобритании, Ирландии, Франции, Дании, Болгарии и АвстралииИз рэперов в боевики

Дэнис Кусперт до недавнего времени был известен в Германии как рэпер Deso Dogg. Плод скоротечной любви немки и горячего парня из Ганы, который сбежал прежде, чем маленький Дэнис научился ходить. Африканский папаша оставил своему отпрыску на память только тёмный цвет кожи и дикий нрав, который не сумел обуздать даже отчим — офицер армии США.

Необычная для Германии внешность и необузданный темперамент помогли Кусперту стать популярным рэпером. Но из-за своей агрессивности он постоянно попадал в неприятные истории. Любитель женщин, наркотиков и гоночных автомобилей, он участвовал в грабежах и драках, за что какое-то время даже сидел в тюрьме. Своё недовольство жизнью в Германии Кусперт вначале выплёскивал в песнях. В одной из них он сравнивал Западный Берлин с Диким Западом, где могут выжить только бандиты и продажные чиновники. «Здесь матери продают детей за гашиш, но до этого никому нет дела!», — читал Кусперт речитативом.

 

А три года назад рэпер вдруг ударился в религию, поменял имя — сначала на Абу Малик, потом на Абу Тала аль-Альмани и уехал в Сирию воевать на стороне повстанцев. Сейчас Кусперт разыскивается полицией Германии за возможную причастность к массовой резне в провинции Хомс, где было убито 680 местных христиан.

Многих в Европе пугает, что за Куспертом последуют сотни новых адептов радикального ислама. Сейчас в рядах сирийских повстанцев воюет, по разным данным, от 100 до 200 немецких неофитов. Но то ли ещё будет! Видеоролик о пребывании Кусперта в Сирии за первые же сутки посмотрело более 20 тысяч европейцев!

Подобная активность вызывает тревогу не только у спецслужб, но и у специалистов-религиоведов. «События в Сирии свидетельствуют об усилении ваххабитского движения: его сторонники не видят различия между мужчинами, женщинами и детьми, вооружёнными и безоружными — любой, кто придерживается другой веры, может и должен стать целью ваххабитов. Большинство немцев не понимает угрозы, которая исходит от них, потому что о ней никто не говорит», — рассказывает исламовед Мехди Чахроу.

Спецслужбы опасаются, что, получив боевой опыт, радикалы-неофиты вернутся на родину и станут основой для развёртывания террористических организаций на территории Западной Европы. Абу Тала — Кусперт своих намерений не скрывает и в послании из Сирии заявляет соотечественникам: «У вас больше нет безопасности, вы больше не будете жить в мире, потому что вы наш мир давно у нас отняли. Я обращаюсь к Меркель и всем её министрам: вы проводите джихад в наших странах, а мы приведём джихад в ваши страны!».

«Белая вдова»

В отличие от Кусперта, британка Саманта Льютвейт была хорошей девочкой: выросшая в строгой семье военнослужащего, воспитанная в лучших английских традициях, она почитала своих родителей, обожала группу Spice Girls и мечтательно вздыхала, глядя на фотографию Дэвида Бекхэма, висящую на стене её комнаты. Когда Саманте стукнуло 17 лет, она познакомилась на одном из интернет-сайтов с симпатичным мулатом по имени Джермен Линдси, который оказался адептом Аль-Каиды. Под его влиянием Саманта стала ваххабиткой. Через три года после знакомства они поженились.


В июле 2005 года Линдси взорвал себя в лондонской подземке (в результате теракта погибли 26 человек). После его гибели Саманта получила кличку Белая вдова. На допросах она категорически отрицала, что знала о готовящемся теракте, ей поверили и отпустили. Однако затем, по данным спецслужб, Саманта стала вербовщицей террористов в Восточной Африке. Она возглавляла отряд женщин-смертниц и была официальным представителем сомалийского крыла Аль-Каиды — группировки Аль-Шаббаб. А в сентябре этого года о Белой вдове узнал весь мир: именно её называют главным организатором бойни, устроенной радикалами в торговом центре кенийской столицы Найроби.

 

В дневнике Саманты, обнаруженном уже после теракта, есть такие строки: «Недавно мой любимый мужчина разговаривал с моим 8-летним сыном и 5-летней дочерью. Он спросил их, кем они хотят стать, когда вырастут. Как я была счастлива, когда оба ответили, что хотят быть моджахедами… Аллах благословил меня и подарил мне лучшего мужа, который живёт жизнью моджахеда, указывая всем неверным правильный путь — путь смерти».

На пороге Еврабии

Можно сказать, что Европа сделала всё, чтобы взрастить семена исламского радикализма на своей территории. К примеру, до 2005 года Великобритания не только не противостояла исламским фанатикам, но даже покровительствовала им. Предполагалось, что это позволит спецслужбам держать радикальные организации под контролем. Ведь если дать им возможность действовать открыто, они всегда будут на виду, Британия же превратится для них в дружественную территорию.

Примерно тогда же профессор Бирмингемского университета, бывший британский посол в Турции сэр Дэвид Логан заявил в интервью «Однако», что «англичан не пугает новая иммиграционная волна из мусульманских стран. Скорее наоборот, они видят в ней возможность обновления». «Чтобы не превратиться в старое белое христианское общество, — говорил он, — Британия должна быть открыта для исламских мигрантов. Они дарят эликсир молодости стареющему королевству». Лишь после взрывов в лондонском метро 2005 года отношение к террористам стало меняться. Впрочем, в Европе до сих пор вольготно чувствуют себя многие боевики чеченских бандформирований, в том числе Ахмед Закаев и Доку Умаров.

Пару лет назад в мире наделала много шума книга бывшего члена правления Бундесбанка Тило Саррацина «Самоликвидация Германии». «Я не хочу, чтобы страна моих внуков и правнуков стала преимущественно исламской. Я не хочу, чтобы женщины носили платки, а общий ритм жизни определялся бы криком муэдзинов», — писал Саррацин. Статистические данные свидетельствуют: на Западе идёт резкий рост мусульманского населения: за последние пятнадцать лет число мусульман увеличилось более чем в два раза!

 

К примеру, в США по данным на 2000 год числилось около 1 миллиона приверженцев ислама, а в 2010 году — уже 2,6 млн! Что уж говорить о Европе, которая столкнулась с массовой миграцией мусульман после «арабской весны». Политологи заговорили о таком феномене как Еврабия, предсказывая, что через пару десятилетий на обломках Старого Света будет выстроен новый халифат. Ведь мало того, что белые европейцы могут проиграть мусульманам в демографическом отношении, ислам, в отличие от европейского христианства, способен стать реальной духовной альтернативой распространённой в Европе «светской религии».

Почему, в самом деле, многие американцы и европейцы отказываются от своих христианских корней и становятся мусульманами? «Так ведь все мусульмане когда-то были немусульманами, — иронизирует председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль. — В XIX веке эти люди становились бы эсерами или социал-демократами. Но левый дискурс проиграл, марксизм обанкротился как протестная идеология. А политический ислам сегодня — масштабное, перспективное, всемирное течение. Исламисты, что называется, в тренде».

Чего же хотят, к чему стремятся неофиты? По мнению Джемаля, они ищут справедливости. Ведь самый большой разрыв между богачами и бедняками именно на Западе! В США, например, всего 1% населения владеет половиной богатств страны, на долю же 80% остаётся лишь 7%! А учитывая финансовую лихорадку последних лет, в будущем бедные станут ещё беднее, а богатые — богаче!

Однако, социальное неравенство — лишь отправная точка. Дальше человек задумывается: что не так? Почему? Что можно сделать? Без малого сто лет назад ответом на подобные вопросы стала Октябрьская революция, теперь «все уже поняли, что посредством таких революций социальные проблемы не решить!» — объясняет главный редактор журнала «Международная жизнь» Армен Оганесян. По его словам, «в недрах европейской, христианской культуры родился постмодернизм — новая культура, которая поддерживает ненормативные отношения, разрушает семейные ценности и поэтому вызывает отторжение у традиционно ориентированных европейцев». Излишняя толерантность, точнее сказать, нравственная распущенность, вызывает протест против постмодернизма, а заодно и христианства. Именно этим и объясняет Оганесян огромный интерес к исламу со стороны европейцев и американцев.

С ним согласен и протодиакон Русской Православной Церкви, профессор Московской духовной академии Андрей Кураев. Он полагает, что неофитов привлекает в исламе не столько любовь к арабскому языку и величие слова Корана, сколько «бунт против американской макдональтизации».

Богословие ненависти и богословие любви

Бунтовщикам, естественно, близка молодая религия, которая к тому же имеет репутацию агрессивной. Многие политологи убеждены, что в эпоху европейских религиозных войн примерно такой же имидж был у христианства.

 

«В Европе христиане непрерывно дрались друг с другом. Если взять 30-летнюю войну, то очевидцы писали, что по южной Германии можно было ехать неделями, не встретив никого. Только вороньё, трупы и сожжённые деревни. И это христианский мир!» — саркастически усмехается Джемаль.

Тот же вопрос об агрессивности Ислама задаю Андрею Кураеву, который, очевидно, является антагонистом Джемаля. «В любой традиционной религии, — отвечает он, — будь то буддизм, иудаизм, христианство, ислам, со временем появляются две школы богословия: богословие любви и богословие ненависти. И в той, и в другой есть авторитетные имена, серьёзные аргументы. И надо понять, что это личный выбор человека, в какую из этих школ он записывается: на факультет Слизерин (один из факультетов школы чародейства, описанной в романе «Гарри Поттер»; отличительными чертами студентов этого факультета являются хитрость и умение добиться своей цели любыми средствами — прим. ред.) или какой-то другой».

 

По мнению Кураева, приверженцы традиционного ислама слишком пассивны. Этим и пользуются адепты радикальных течений, которые ведут работу по всему миру, используя самые эффективные методики психологического воздействия на человека.

Они чётко знают, на какие места Корана или хадисов следует обратить внимание, как их истолковать, на какие авторитеты ссылаться. И сторонники традиционного ислама обязаны опровергать взрывоопасные толкования священных книг, а не отделываться дежурными фразами о том, что это не имеет отношения к мусульманской религии. Имеет!

Молодые люди, как правило — амбициозные максималисты. Им либо всё, либо ничего. Кроме того, урождённые христиане мало что знают об истинном исламе и легко поддаются промывке мозгов. Опытные вербовщики играют на самых сокровенных струнах человеческой души, умело смешивая факты и вымысел, ловко жонглируя цитатами, надёрганными из священных писаний, мягко, но тем не менее настойчиво подводя подопечного к необходимости борьбы и самопожертвования.

Как из хороших парней получаются террористы-смертники — прекрасно показано в политическом триллере «Сириана». Молодой пакистанец Мазар Манир теряет работу. Помощь и поддержку он находит в местной благотворительной школе, которую опекает вербовщик террористов. Здесь подкармливают бедных, заодно промывая им мозги и выращивая из них пушечное мясо. В итоге Мазар осознанно идёт на таран нефтяного танкера, оставив видеозавещание со словами «Я ухожу с чистым сердцем и там будет настоящая жизнь. Настоящая жизнь в другом мире!»

Как это было в случае с Мазаром, вербовщики обычно дают читать новым адептам только те суры из Корана, в которых речь идёт о войне. Им пытаются внушить, что тому, кто погибнет в священной борьбе с неверными, гарантирован рай. Вот только никто не говорит наивным ребятам, что неверными в Исламе считаются только язычники и атеисты, а христиане и иудеи, так же как и мусульмане, называются людьми Книги.

 

Кроме того, Священный Коран строго запрещает поднимать руку даже на неверующих женщин, детей и безоружных. А подрывают себя не шахиды, а самоубийцы. Так что вряд ли им в другом мире светит рай, ведь «Кто зло творит, тому воздастся тем же» (Священный Коран, сура 4, аят 122).

Рамиль Гатауллин

Источник: http://ramilgataullin.odnako.org/

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня