Как начинались крымские земельные акции протеста

Post navigation

Как начинались крымские земельные акции протеста

До конца 2015 года крымские власти планируют закрыть вопрос самозахватов. Был принят закон и определены условия получения земли. А местные власти к 1 апреля должны сформировать списки из претендентов.

 

Президент благотворительного фонда «Ватандаш-Соотечественник» Рустем Халилов

«Первые ласточки»

В советские времена для крымских татар Крым мог быть местом отдыха, командировки, кратковременного визита к знакомым и друзьям, но не постоянного проживания.

 

Легализоваться на полуострове теоретически можно было, например, прописавшись в купленном доме.

Но те немногие семьи, что смогли приобрести жильё в Крыму, всё равно упирались в невидимую стену: крымских татар не прописывали. А через какое-то время выдворяли с полуострова за… нарушение паспортного режима, за проживание в приграничном регионе без прописки. Тех, кто снова и снова пытались вернуться в Крым, штрафовали и даже судили.

Краху Советского Союза предшествовала первая волна возвращения крымских татар.

«Процесс возвращения происходил как раз на развале старой системы, — вспоминает президент благотворительного фонда «Ватандаш-Соотечественник» Рустем Халилов. — В национальном движении в тот момент превалировали два мнения, два лидера: Мустафа Джемилев и Юрий Османов.

Османов настаивал на том, что нужно идти правовым путем: требовать от властей обустройства инфраструктуры, предоставление земли для постройки домов. И сначала, действительно, создавалась управленческая структура, которая должна была реализовать программу расселения, принятую Верховным Советом СССР. Но все рухнуло вместе с Союзом.

Дальше идти этим путем не получилось — не осталось государства. Тогда за год приезжало порядка 30-50 тысяч человек, им всем нужно было где-то жить. Жили в вагончиках, занимали общежития…

«Люди стали занимать землю и начинали строительство, — рассказывает Рустем Халилов. — У них не было времени на то, чтобы ждать решений власти, они уже были в Крыму, они уже привезли семьи.

Когда власть устраняется от решения проблем большого числа людей, остается только путь массового давления. Люди, по призывам группы Мустафы Джемилева, и начали самостоятельно занимать земли.

Именно тогда, в 1990 годы, в Крыму начались процессы разгосударствления собственности и раздачи сельскохозяйственной земли, в которых крымские татары практически не принимали участие.

Репрессированному крымскотатарскому народу определили только один путь — путь борьбы за свои права, массовых акций и давления на крымскую власть.

Вот этого хотела избежать группа единомышленников Османова. Они были против того, чтобы крымских татар ввязывали в долгую социальную трясину и сохраняли как инструмент спекуляций и раздражения в Крыму».

Процесс пошел…

Механика самозахватов была довольно проста, в основном этот вопрос регулировал меджлис.

Землю мог получить каждый нуждающийся репатриант: нужно было подать заявление на получение участка и документы, удостоверяющие личность. После этого человека вносили в списки той или иной «поляны протеста». На них определялись улицы и, по возможности, пытались втиснуть как можно больше земельных наделов.

Строительство начиналось в тот же момент, как за тобой был закреплен участок. Медлить было нельзя, в списках находились еще тысячи людей без крыши над головой. Официальное же разрешение на выделение земли обычно приходило позже.

Время шло, некоторые массивы самозахватов были узаконены, получили официальный статус, в нескольких были заложены дома для переселенцев, строились многоэтажки в городах.

До 2006 года Украина выделила на обустройство крымских татар около 900 миллионов гривен (примерно 3 млрд. руб.), но дошла до «адресатов» лишь часть этих средств.

К этому времени в Крыму выросло число претендентов на землю: это, во-первых, были люди, которые так и не получили участки во время «первой волны». Подросло поколение молодых, которые хотели бы покинуть родительский дом, были такие, кто стремился получить участки впрок — в расчете на детей и внуков.

Репатрианты продолжали прибывать из мест депортации. И уже в 2006 году крымские татары вновь начали самовольно занимать земли. Кстати, их пример подхватили и другие крымчане.

Там, где есть массовое движение, обязательно найдутся люди, готовые его возглавить и направить. Так получилось и с самозахватами: руководители «полян протеста» делили не принадлежащую им землю, командовали захватом новых территорий, распределяли участки, выбрасывали из списков неугодных. 


Те самые будочки из камня на крымских полях (чаще — возле трасс) для крымской власти именовали «акциями массового протеста с использованием строительной символики». Власть старательно отводила глаза.

Президент фонда «Ватандаш-Соотечественник» объясняет: на «полянах» все друг друга знают в лицо, кто за кем идет в списках. Сколько всего человек, и кому какой достанется участок. Проводились регулярные собрания, дежурства и переклички на протяжении многих лет.

«Если говорить о коррупции или о мифической продаже земли или места в списке на «полянах протеста», скажу, что, там нечего продавать, у протестанта нет даже первоначальных решений о выделении ему земли» — отмечает Рустем Халилов.

В отдельных случаях в прошлом чиновникам было даже выгодно за ширмой земельных акций, организованных крымскими татарами, отчуждать гектары дорогостоящей земли, а потом с успехом их продавать.

Есть немало подобных схем и примеров, когда часть земли раздавалась для индивидуальной застройки приближенным к власти протестантам, часть уходила местным чиновникам, а часть была продана.

Арсен Керменчикли

По материалам «Аргументы и факты»,
№4 (1785) от 21-27 января 2015 г.

Дополнительные материалы по теме:

 

Крым: Препарация земельной мифологии

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня