Когда Крым станет нашим?

Post navigation

Когда Крым станет нашим?

Российская пропаганда, ты же так любишь вот это: сорок первый год, сорок пятый год, деды воевали, георгиевская лента, против нас фашисты, против нас бандеровцы, — ты это любишь, ты, как иногда кажется, вообще не знаешь другого языка, так почему же теперь ты испуганно замолчала и не решаешься описать происходящее именно на том языке, который ты знаешь и любишь?

 

Почему не звучит из твоих, пропаганда, уст одно напрашивающееся сейчас и самое очевидное сейчас слово? Оно ведь как раз из того словаря, который ты заучила наизусть и который с тобой заучили наизусть мы. Почему же теперь ты молчишь, пропаганда? Чего ты боишься?

 

Слово, которого сейчас нет в лексиконе российской пропаганды, — «блокада». То, что сейчас происходит в Крыму, проще простого описать на привычном языке программы «Время», что-нибудь вроде «российский Крым превратился в новый Ленинград, стойкость и мужество российских граждан оказывается сильнее цинизма и жестокости киевской хунты, которая решила обречь полуостров на смерть от голода и холода» — так об одесском пожаре говорили в мае, используя слово «Хатынь», и у телезрителя сжимались кулаки, и кто пассионарнее, те бросались искать (и находили, конечно) адреса вербовочных пунктов для добровольцев Новороссии, шли воевать, погибали.

Когда Крым станет нашим?

Теперь все иначе. Единственная официальная фраза из Москвы по поводу блокады Крыма — Песков, которому «ничего не известно». Если Песков ничего не знает — расходимся. Российская аудитория послушна, и Пескову она верит. Что происходит в России? Новый год, и все.

 

Нет, не все. В эти предновогодние дни два миллиона россиян блокированы на холодном полуострове. Туда не ходят поезда, не пускают автомобили, регулярные перебои с электричеством вплоть до полного блэкаута, проблемы со связью и с поставками продовольствия, неработающие банки, есть риск проблем с водоснабжением. Говорили, что будет построен мост, но теперь ясно, что не будет и моста, да если бы и строили — когда бы он был готов, через пять лет, через десять?

 

«Крым наш» — победительный лозунг этой весны звучал так часто, что успел превратиться в анекдот. «Крым наш» — теперь это звучит зловеще. Наш — и, значит, гуманитарная катастрофа, на грани которой он теперь балансирует, тоже наша, и ответственность за нее ляжет на Российскую Федерацию, которой, как теперь кажется, нет до этой катастрофы никакого дела. Россия умеет и любит бросать своих. Если Крым российский, то помощи ему ждать неоткуда.

 

Если Крым украинский, то все еще более паршиво. Для Украины полуостров — временно оккупированная Россией территория, источник территориального спора, большая потеря. Люди Крыма в этой конструкции — несчастные украинские граждане, которые вопреки своей воле удерживаются под властью Российского государства, но если так, то зачем Украина выключает им свет и не пускает к ним поезда? Делая их жизнь невыносимой, что хочет доказать им Украина? Она наказывает их за нелояльность? Напоминает, что они — ее граждане и она, Украина, может делать с ними что угодно? Анонсирует жесткие меры возмездия, которые будут приняты к населению полуострова после того, как Украина восстановит свой над ним суверенитет?

 

Последнее предположение звучит уже вполне реалистично. Не происходит ничего, что указывало бы на готовность и способность Российского государства позаботиться о своих гражданах на территории Крымского полуострова. Ответом России на блокаду Крыма стало начало поставок из России на Украину угля и электричества без пошлин и без предоплаты. В пятницу Украина восстановила контроль над примыкающим к Крыму полуостровом Чонгар — в феврале он был занят российскими войсками. В

 

се выглядит так, что следующим шагом украинской стороны станет взятие Перекопа — и какая-нибудь радиостанция опять позвонит Дмитрию Пескову, и он опять скажет, что не в курсе. Присоединение Крыма в течение всего года была поводом для самой жесткой критики в адрес Владимира Путина со стороны самых разных его оппонентов в России и за рубежом, Путина обвиняли в империализме, в экспансионизме, в опасных геополитических играх и много в чем еще. Последние дни года демонстрируют несостоятельность всех этих обвинений. Империалисты так себя не ведут…

 

«Это является последовательной демонстрацией политической воли президента Путина к оказанию реальной поддержки украинцам, особенно в преддверии Нового года», — это снова Песков, о поставках угля на Украину.

 

В течение этого года, как посчитали журналисты РБК, публичная позиция Путина по поводу причин присоединения Крыма менялась четырежды — от «они нас попросили о защите» до «священная Корсунь, аналог Храмовой горы». Каждый из этих пропагандистских тезисов был призван объяснить, почему Россия присоединила к себе Крым. Но объяснения не нужны, объяснять нечего.

 

Россия Крым к себе не присоединяла, Россия сделала вид, что Крым стал ее частью. Зачем — чтобы похвастаться этим по телевизору, чтобы разрисовать Москву нарядными граффити, чтобы поэкспериментировать с общественным мнением, добиться каких-то локальных внутриполитических целей. Цели достигнуты, граффити нарисованы, и до блокады полуострова и до людей на нем Москве теперь нет никакого дела…

 

Этот новый год Россия встречает без Спасской башни Кремля, то есть башня-то на месте, просто ее ремонтируют, и она накрыта многоэтажным кубическим колпаком, что-то вроде то ли зиккурата, то ли ленинского Мавзолея, вытянутого ввысь. Московские власти обещают справиться с недоразумением при помощи специального мобильного приложения, в котором, если навести камеру на зиккурат, можно будет увидеть башню в ее привычном облике. Вероятно, разработчики приложения позаимствовали свою идею у политики федеральных властей в Крыму — там ведь тоже, если навести на Крым камеру российского телевидения, можно увидеть полуостров в образе настоящего российского региона, хотя блокада Крыма Украиной и реакция российских властей на происходящее свидетельствуют, что Россией Крым так и не стал.

 

Олег Кашин

 

Источник: http://slon.ru

 

 

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня