Куда ведёт исламская реформация?

Post navigation

Куда ведёт исламская реформация?

Два самых громких явления нынешнего века в исламском мире — «арабская весна» и «Аль-Каида» — являются составляющими одного процесса: стремления быстрее выйти на завершающий этап необходимых Исламу изменений.

Куда ведёт исламская реформация?Положение дел в мусульманском мире характеризуется противоположными тенденциями. С одной стороны, по оценкам авторитетных экспертов, сегодня ислам — наиболее быстро распространяющаяся религия в мире. Общее количество мусульман среди жителей планеты нынче составляет около 1,5 млрд.

 

И дело не только в демографическом взрыве в традиционном мусульманском ареале — в странах Магриба, на Ближнем и Среднем Востоке. Продолжается экспансия ислама как в Африке к югу от Сахары, так и в традиционно христианских регионах Европы и Северной Америки. Так, с 1950 по 2000 год доля мусульман в населении Западной Европы утроилась, а в США выросла в 14 раз.

Но, с другой стороны, исламский мир в целом выглядит слабым, он частично колонизирован, унижен и экономически истощен. Углеводороды, которыми богаты арабские монархии Персидского залива, приносят сверхприбыли в основном представителям правящих династий, так что великолепие их дворцов и небоскребов может ввести в заблуждение разве что самых непросвещенных.

 

Достижения Арабского халифата в культуре, науке и государственном строительстве давно уже стали историей и затерялись в Средних веках. Зато преодоление постколониального синдрома и глубинных социальных проблем стало ключевым вызовом для практически всех мусульманских стран в XXI веке.

Ответом на кризис явилось обращение к истокам. Нечто похожее наблюдалось в Европе в период реформации XV-XVII веков. Некоторые исследователи даже называют «мусульманским Лютером» аравийского теолога XVIII века Мухаммада ибн-Абд аль-Ваххаба, который полагал, что настоящий ислам практиковался только первыми тремя поколениями последователей пророка Мухаммеда, и протестовал против всех последующих новаций. Но на этом его сходство с протестантами, которые тоже идеализировали раннее христианство, заканчивается.

 

Ваххабизм в основном был направлен не столько внутрь арабских стран, сколько за их пределы: он сыграл значительную роль в сопротивлении арабов турецкому империализму и основополагающую — в создании королевства Саудовская Аравия и зарождении арабского национализма. Так что пока исламский мир пребывает лишь в ожидании своего Мартина Лютера и Жана Кальвина. Зато, как и во время реформационных европейских страданий, этот процесс, прежде всего, олицетворяет рост религиозного фундаментализма, причем повсеместно.

 

Постколониальная путаница понятий

 

Одна из главных страшилок для немусульман обозначается словом «джихад», которое повсеместно в мире воспринимается как «священная война против неверных». Хотя на самом деле в арабском языке оно означает любое усилие в работе или учебе, а в исламе джихадом в широком понимании именуется усердие на пути Аллаха, борьба со своими пороками и устранение социальной несправедливости.

 

Впрочем, излишней милитаризацией данного понятия мир обязан не столько западным трактовкам, сколько самим радикальным мусульманским мыслителям новейшего времени.

 

Например, тот же идеолог религиозно-политического движения «Братья-мусульмане» Сейид Кутб считал, что джихад — это форма борьбы с врагами ислама. По вине исламских радикалов исключительно в негативном смысле сегодня стали восприниматься и другие понятия, сопутствующие именно военному джихаду: «муджахид» (участник войны) и «шахид» (погибший на войне).

 

Таким образом, неудивительно, что в израильском Институте международной политики по борьбе с терроризмом «глобальным джихадом» называют всемирную террористическую войну радикальных исламистов против тех, кто не исповедует их ценности.

Категорическое отрицание исламистами ценностей Запада и их склонность к радикальным методам борьбы против того, что Усама бен Ладен назвал «вторжением неверных» и «оккупацией мусульманских земель», дали основание ряду ученых, публицистов и политиков ввести в оборот понятие «исламофашизм».

 

Этот термин впервые использовал французский историк-марксист Максим Родинсон, обозначив им режим революционной исламской диктатуры в Иране после событий 1979 года, но в результате совершения крупномасштабных сентябрьских терактов 2001 года термин обрел новую жизнь.

 

Выражение «исламофашизм» было использовано президентом США Джорджем Бушем в официальном заявлении, посвященном глобальной террористической угрозе после 11 сентября. В 2002 году американский философ Френсис Фукуяма утверждал, что сегодняшний конфликт цивилизаций — это не просто борьба с терроризмом, а скорее борьба с исламофашизмом.

 

Дошло до того, что осенью 2007 года в ведущих университетах США прошла «неделя против исламофашизма», а ряд политиков-республиканцев решили учредить Антиисламофашистское движение.

 

Впрочем, многие в западном мире считают популяризацию понятия «исламофашизм» бессмыслицей или банальной пропагандой. По мнению публициста Михаэля Дорфмана, этот термин слеплен специально для того, чтоб привязать радикальный ислам к событиям, и самое главное, к мифам Второй мировой войны, особенно к Холокосту.

Наконец, много вопросов вызывает и само общепринятое понятие исламизма как идеологии, провозглашающей главную мысль о том, что любые общественные противоречия и межгосударственные отношения следует разрешать на основе норм шариата. В то же время слово «исламизм» нельзя перевести на арабский или персидский, как и на любой другой язык мусульманской культуры. Этот термин создан и употребляется немусульманами и зачастую связан в сознании обывателей с религиозным фанатизмом и экстремизмом.

В разрушенных гражданской войной африканских странах, например таких как Сомали и Мали, он потерял любой смысл, с ним связывают лишь прикрывающихся законами шариата бандитов и работорговцев. В Афганистане и Ираке газават, или «освобождение от неверных», — главный повод для совершения бесчисленного множества терактов сторонниками ваххабитской «Аль-Каиды» («аль-каида» в переводе с арабского означает «база», изначально Усама бен Ладен финансировал афганских моджахедов просто по своей компьютерной базе данных).

В Исламской Республике Иран фундаментализм стал основой всех основ: летом 2011 года весь мир содрогнулся от новости о том, что за переход в христианство и распространение своих взглядов среди мусульман был приговорен к смерти 35-летний Юсуф Надархани.

 

Явно по пути исламизации идут все режимы, установившиеся в результате «арабской весны», но пока неясно, какой уклон, модернистский или традиционалистский, станет превалировать. Вообще-то «арабская весна» как индикатор актуальных процессов стала крахом попыток построить как исламский капитализм с диктаторским лицом (в результате революционных событий в Египте президентом в 2012 году стал представитель долгое время репрессируемого движения «Братья-мусульмане» Мухаммед Мурси), так и исламский социализм во всех его проявлениях (что подтверждается нынешними событиями в Сирии, а также падением ливийской джамахирии Каддафи).

И здесь возникает главный вопрос: куда приведет исламская реформация?

 

По сути, есть два пути, и оба, кстати, эксплуатируют возвращение к началу начал. Один связан с так называемой исламизацией модерна. То есть не сопротивление глобализации, а приспособление к ней с рождением перспективных симбиозов, таких как, например, уже набирающий обороты исламский банкинг или успехи турецкого светского государства. Ну а второй путь — это саморазрушительные «пояса шахида» во всех смыслах этого словосочетания.

Иван Малышко

http://comments.ua

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня