Надир Бекиров: Сейчас самое важное направление работы с диаспорой – это информационная кампания

Post navigation

Надир Бекиров: Сейчас самое важное направление работы с диаспорой – это информационная кампания

История крымскотатарского народа была столь трагичной, что привела к уникальной ситуации, когда диаспора народа многократно превышает его численность на родине. Судя по всему, испытаниям крымских татар не видно конца, и назревает необходимость эффективного сотрудничества с диаспорой в деле отстаивания своих национальных интересов на родине в Крыму. Надир Бекиров побывал недавно с недельным визитом в Турции и встречался с представителями нашей диаспоры.

— Надир бей, расскажите о цели и результативности вашего визита в Турцию.

— Я был в Турции с 21 по 28 декабря по приглашению Евразийской федерации прав человека во главе с Абдуллахом Буксуром. Наш Фонд исследований и поддержки коренных народов Крыма является коллективным членом этой федерации и у нас с господином Буксуром время от времени возникает необходимость скоординировать наши действия в плане способствования защите прав человека, меньшинств, коренных народов в евразийском регионе. Мы уже проводим не первое мероприятие, но в данном случае это была рабочая встреча с обсуждением планов на будущее и т.д. Но одновременно, воспользовавшись своим пребыванием в Турции, я обратился уже к другой организации, которая называется Федерацией дернеков (обществ) крымских татар во главе с господином Унвером Селем, с тем, чтобы они, в силу возможностей, помогли мне организовать встречу с членами их федерации, для того, чтобы рассказать о положении в Крыму, о ситуации, в которой находится крымскотатарский народ, о политике украинского государства в отношении крымских татар и общаться по разным другим вопросам, включая вопрос о Всемирном конгрессе крымских татар. Они провели достаточно серьезную подготовку и в субботу 26 декабря в Бурсе прошла такая встреча. Это один из больших городов Турции, население которого равно населению Крыма – 2,2 миллиона человек, в котором с конца 18, начала 19 веков проживают представители крымских татар, бежавшие на территорию Османской империи еще в эпоху российского вторжения в Крым. Прошла наша встеча в культурном центре городского совета Бурсы, в очень интересном здании средневекового медресе, хорошо оформленном – там сохранен баланс исторического дизайна и современности. Помещение не очень большое – рассчитано на 100 человек. Этого было достаточно. Там были представители крымскотатарской общественности, руководители отделений этой федерации, журналисты, телевизионщики и представители нескольких турецких общественных организаций, интересующиеся вопросами прав человека и положением в Крыму. Выступило несколько человек. В том числе люди смешанного происхождения. Допустим, есть очень известный в Турции певец Эрол Буюкбурч, он уже не молодой человек. Он по матери – крымский татарин, по отцу – адыг. Он выступил и рассказал о своих воспоминаниях, связанных с тем, что мама ему рассказывала о Крыме, о том, что они крымские татары. Вступительное слово произнес Унвер Сель. Он рассказал об условиях, в которых Крым был захвачен Россией, о Кучук-Кайнарджийском мирном договоре, о Курултае 18-го года, о депортации, о том, как крымские татары стали возвращаться на родину после многолетнего изгнания. После этого слово предоставили мне. Я рассказал о той ситуации, в которой находятся крымские татары у себя на родине. Ну, для читателей газеты я ничего нового не скажу, это обезземеливание, это уничтожение культурного наследия, это открыто провозглашенная политика ассимиляции, это, от случая к случаю, случающиеся акты прямого насилия, убийства, пытки, нападения на крымских татар, это условия для исчезновения крымскотатарского языка, это попытки, достаточно успешные, со стороны государства, завербовать часть крымских татар в свои служащие, которые бы выполняли роль агентов государства и помогали подавлять и ассимилировать крымских татар, в том числе, в среде системы Меджлиса-Курултая и я остановился, специально, на вопросе о Всемирном конгрессе крымских татар, потому что наша диаспора очень интересовалась этим вопросом. Я рассказал о тех двойных стандартах, которые оргкомитет конгресса использовал, о том, что приглашали из-за рубежа все крымскотатарские организации, крымскотатарским организациям внутри Украины поставили условия: первоначально признать верховенство Курултая и Меджлиса, на что ни Курултай, ни Меджлис не имеют права, потому что избраны, если избраны вообще, заведомым меньшинством, не более чем одной третью крымскотатарского народа. Ведь именно в тот день, когда я заявил о том, что выхожу из Меджлиса, это было 17 августа 2007 года, тогдашний и, по-моему, теперешний глава центризберкома Меджлиса Ахтем Чийгоз заявил о том, что выборы на Курултай завершились, и что по его официальным данным, в них приняло участие 62 тысячи крымских татар. Это не мои цифры. 62 тысячи крымских татар составляет практически ровно треть от 180 тысяч крымских татар-избирателей. Опять же, это не моя цифра, это та цифра, которую неоднократно оглашал Рефат Чубаров в различного рода выступлениях. Таким образом, получается, что, в самом лучшем случае, наши действующие Курултай-Меджлис избраны одной третью крымских татар. Никакой орган не может претендовать на представительство от имени всего народа, если он избран, даже избран, таким образом, хотя, по моим сведениям, в некоторых регионах Крыма выборы или не проводились вовсе, или трижды, четырежды пересматривались в угоду председателя Меджлиса, например, в Судаке это происходило трижды. Так вот, даже если этот орган избран одной третью, он не может представлять крымскотатарский народ, это более-менее массовая организация. Поэтому, его попытки подчинить себе административным порядком все остальные крымскотатарские организации являются и аморальными и безосновательными. В связи с чем, целый ряд крымскотатарских организаций и просто общественных деятелей отказались принимать участие в конгрессе. Это было новостью для большинства слушающих. Потому что на самом деле достаточно лживая пропаганда Меджлиса об этом постоянно умалчивала, когда имела дело с нашей диаспорой. Я рассказал им о том, что конгресс, в общем, создан с целью поставить под контроль украинского государства через Меджлис-Курултай и через Рефата Чубарова нашу диаспору, чтобы не позволить ей организовать какие-то протесты и помощь крымскотатарскому народу, сопротивляющемуся ассимиляции и лишениям прав. Были вопросы. Я на них ответил. Я должен сказать, что, к сожалению, у меня сложилось такое впечатление, что наша диаспора очень и очень плохо информирована о том, в каком положении находится крымскотатарский народ в Крыму. Я показал им ряд видеоматериалов, в том числе о строительстве детской площадки на мусульманском кладбище в Ай-Василе, в том числе об учениях так называемых казаков, фактически парамилитариских организаций при поддержке украинского государства. Я бы так сказал, люди были ошарашены. Просто ошарашены. Единственное, о чем сожалею, так это о том, что у меня не было достаточного времени для того, чтобы провести циклы таких встреч. Я так понимаю, по мере того, как наша диаспора начинает понимать, что крымскотатарский народ, остатки, скорее, этого народа, которые получили шанс вернуться на родину и здесь живут, подвергаются опасности этнического уничтожения, у нее появляется чувство протеста, которое в перспективе сможет сыграть положительную роль в деле защиты прав нашего народа на своей родине.

— Как вы оцениваете потенциал крымскотатарской диаспоры в Турции?

— Мне очень трудно оценивать потенциал в целом, потому что я видел отдельных людей, а не несколько миллионов человек. Я просто хочу сказать, что у нас в Турции, среди тех крымских татар, которых я встречал, интеллектуально-организационный потенциал в несколько раз выше, чем у нас в Крыму. Т.е. там есть люди всех слоев общества, за исключением самых бедных. Там есть и рабочие, и крестьяне, там огромное количество технических специалистов, инженеров, там есть люди, работающие в банковской сфере, там есть люди, которые работают в научно-исследовательских институтах и т.д. Я видел людей, которые имеют опыт работы в государственных органах, в совершенно различных учреждениях. Т.е. в случае, если крымским татарам понадобится экспертно-техническая помощь со стороны нашей диаспоры, мы найдем специалистов любого профиля.

Ну, в частности, я в Турции виделся с господином Фикретом Юртером. Он там находился в связи с похоронами брата – Фейзи Рахман Юртера. Он постоянно проживает в США, пенсионер. Это человек, который либо сам строил, либо по его чертежам строили атомные электростанции – две в США, одну в Канаде, в Испании, на Тайване и в Турции. Я хочу посмотреть, у каждого ли народа в мире есть инженер, по чьим чертежам строили атомные электростанции в пяти-шести странах. Пусть мне покажут второй такой народ.

— Расскажите, в каком направлении и насколько активно нужно сотрудничать с крымскотатарской диаспорой?

— Собственно говоря, за две недели до моего появления в Бурсе, там была организована конференция, посвященная правам человека, там объединились проблемы турок-месхетинцев, Восточного Туркестана, крымских татар и др. Туда были приглашены два представителя Меджлиса. Я не знаю, было ли так на самом деле, как я сейчас скажу, но, по крайней мере, по тому, что мне рассказывали участники того собрания, их выступление, в том числе и перед нашей диаспорой, сводилось к тому, что у нас не хватает денег, дайте их нам побольше. Я не считаю, что роль диаспоры должна сводиться к тому, что она должна давать деньги. Я думаю, что сейчас самое важное направление работы с диаспорой – это информационная кампания. Я еще раз подчеркиваю, что я убедился в том, что диаспора и близко не знает в каком ужасающем положении находятся крымские татары у себя на родине как народ, что у них совершенно нет надежных партнеров в украинском государстве, что практически все они объединены желанием ассимилировать и добиться исчезновения нашего народа для того, чтобы сохранить в своем владении земли, ресурсы Крыма. И самое важное в ближайшее время – это информировать диаспору, предоставлять ей адекватную информацию, причем на регулярной основе. Это очень важно для того, чтобы наша диаспора очнулась, я бы сказал, и пересмотрела свою роль во взаимоотношениях с исторической родиной. Ведь для значительной части нашей диаспоры Крым – это что-то вроде клуба по интересам. Они знают, что они происходят из Крыма, что там что-то происходит, что это другая страна. Им это интересно ровно на столько, насколько интересен очередной футбольный матч. У них какие-то сантименты существуют на этот счет. Но по мере того, как они знакомятся с реальным положением вещей, это их начинает задевать за живое, тогда крымскотатарская кровь начинает кипеть.

У нас, как ни странно, и с той, и с этой стороны существует языковой барьер. Я, столкнувшись с этой проблемой, понял, почему в свое время Исмаил Гаспринский выбрал название для своей газеты – Терджюман (Переводчик). Потому что аналогичные проблемы, пусть в меньшей степени, существовали уже тогда. Я понял тогда и смысл части его лозунга: «Дильде бирлик». Т.е. нужно было такое средство коммуникации для всех тюрок, на котором бы они свободно общались и понимали друг друга. Потому что даже графика, которой мы пользуемся, вырастает в принципиальную проблему. Кириллица является китайской грамотой для нашей многомиллионной диаспоры, которую они ни читать, ни понимать не могут. Тюрки информационно изолированы друг от друга. Поэтому политика советского государства, которое перевело нашу графику на кириллицу, и в настоящее время политика украинского государства, которое, несмотря даже на то, что есть официальное решение о возврате на латинскую графику, противодействует этому – это все не шуточки, а часть политики ассимиляции и колонизации, идущей еще с царских и советских времен. Это делается для того, чтобы замкнуть, захлопнуть крымских татар в своей относительно узкой микросреде и лишить нас возможности информационного обмена с нашими союзниками, с нашими кровными братьями за рубежом.

Газета «Ветан Крым», № 2(5), 03 февраля 2010 г.

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня