Национальная идея сто лет спустя

Post navigation

Национальная идея сто лет спустя

Заметки на полях книги И. Гаспринского

Много-много лет назад мой друг и наставник москвич Михаил Горбаневский, который в ту пору только что защитил докторскую диссертацию по названиям улиц городов Советского Союза, в пылу возникшей между нами по какому-то поводу полемики, неожиданно бросил мне в лицо: «А русская национальная идея? Почему о ней вы ничего не говорите?!» 

Каюсь. Я стушевался и ничего не смог сказать. Дело в том, что я — «старый русский», человек, чьи помыслы связаны только с Крымом, о «русской национальной идее» никогда не думал. Вопрос был, действительно, непростой. В ту пору на фоне стремительного роста национального сознания башкир, удмуртов, якутов … русские люди почувствовали себя обойденными, так как за все годы существования сначала российской, а потом и советской империи, русский человек формировался как сплав самых различных этносов.

Проблема заинтересовала меня, но, тем не менее, я решил оставить кесарю — кесарево, «Русскую национальную идею» — России, и задумался о «национальной идее» применительно к моему родному Крыму. Уже в ту пору людьми из окружения Юрия Мешкова был вброшен лозунг о формировании «новой исторической общности людей — крымчанин». Эдакая новая нация типа «американец английского происхождения, американец еврейского происхождения…». Вот и нам, вероятно, предстояло стать «крымчанами русского происхождения», «крымчанами армянского происхождения»… Идея оказалась надуманной и, что называется, не овладела массами, но рядом с ней набирала все больший размах «крымскотатарская национальная идея».

Поскольку крымские татары живут не в замкнутом пространстве, я стал внимательно и, честно говоря, заинтересованно следить за всем, что происходит в связи с этой проблемой. Решил обобщить свои наблюдения и выступить со статьей, которая, вероятно, вновь вызовет нарекания среди отдельных крымскотатарских политологов: мол «опять Поляков лезет не в свои дела», как это было, когда я впервые в Крыму стал писать об Ахмет-Ахае; когда стал возрождать названия улиц на крымскотатарском языке; когда стал писать о партизанах-крымских татарах… Поэтому нисколько не сомневаюсь, что получу и за эту статью, как от русских шовинистов, так и моих крымскотатарских оппонентов.

Импульсом к написанию статьи стала недавно вышедшая в свет книга «Исмаил Гаспринский. О национальной идее». Признаюсь, читал я ее по-варварски, делая на полях, в заинтересовавших меня местах, яркие пометки, а когда в «Полуострове» от 4.11.09 прочитал впечатления об этой книге Тимура Дагджи, то поразился тому, насколько у него — крымскотатарского интеллигента и меня — «старого русского интеллигента» совпали точки зрения.

Целиком согласен с Тимур ага в том, что ничего из высказанного, выболенного, выстраданного Исмаилом Гаспринским, не устарело, не утратило своей актуальности.

«Нет ничего дешевле труда учителей тюрко-татарской нации. Нет человека более забытого и забитого, чем татарский учитель….»

Как прекрасно сказано! Но от себя я добавлю, что если в конце 19 века (статья написана в 1883 году) учитель преподавал детям, которые иного языка, кроме ана тили (родной язык) не знали и задача учителя заключалась в обучении их письму, счету, то современные крымскотатарские дети едва ли не в абсолютном большинстве не владеют родным разговорным языком, их словарный запас либо равен нулю, либо близок к общеизвестному Элочки Щукиной из «12 стульев» в крымскотатарском варианте. Вот почему все, о чем пишет Исмаил Гаспринский, более чем актуально и сегодня.

Через всю книгу, красной нитью проходит мысль о национальной идее. Исмаил Гаспринский не дает готовых рецептов или четких формул, но он заставляет думать. Если в советской школе учитель вещал, а ученик должен был запомнить и повторить услышанное, то Гаспринский ничего не навязывает, но он словно подталкивает, помогает задуматься, и самому придти к тому или иному выводу.

Возможно, каждый прочитает эту книгу по-своему, но в этом и заключается ее прелесть. Мне же, опираясь на «подсказки» великого мыслителя, национальная идея видится в гармонии трех обязательных составляющих: «ана тили», «веры предков» и, я употреблю термин, которого нет в чистом виде у Исмаила Гаспринского — «национального самосознания».

Хорошо металлургам, которые точно знают, что если содержание углерода менее 2,1% — это уже сталь, если более 2,1% — чугун, а если более 6,67% — то уже не металл, а черти что. А как быть нам с нашими составляющими?

Мало кто знает, что был до революции в Симферополе «Бульвар Крым-Гирея», тот самый, что сейчас называется «Бульвар Ивана Франко». А вот имя и отчество этого человека — Крым-Гирея — Николай Александрович. В России и Украине проживают тысячи Исаевых, Казаковых, Булатовых, которые вполне искренне считают себя русскими людьми. Все эти люди не знают крымскотатарского языка, им чужда религия и традиции крымскотатарского народа, а их национальное самосознание продиктовано древней мудростью: «В Риме — будь римлянином». Вот почему в России они становятся русскими, в Турции — турками, в США — американцами…

Таким образом «национальное самосознание» одновременно и аргумент, и функция.

Во всех своих статьях Исмаил Гаспринский очень тактично, очень уважительно, очень осторожно пишет о такой важнейшей составляющей национальной идеи, как религиозная самоидентификация. Он уверенно ведет свой корабль между Сциллой материализма и Харибдой религиозного фанатизма. Все это чрезвычайно актуально и сегодня. Если религиозная составляющая становится преобладающей, то выступает не этническая, а религиозная самоидентификация: Прежде всего, я — мусульманин, а крымский татарин, араб или пуштун не играет никакой роли. Как результат, проблемы панисламизма этому человеку гораздо ближе, чем проблемы, стоящие перед собственным народом.

С другой стороны, как быть с той частью крымских татар, у которых религиозная составляющая либо бесконечно мала, либо отсутствует полностью? В какой-то степени это может компенсироваться знанием родного языка, соблюдением традиций своего народа. Как показал вековой опыт, с принятием в Крыму Ислама, все народные праздники, традиции, обычаи были приспособлены под требования новой веры, которая наподобие христианства, также поглотила в себе большинство языческих праздников, придав им религиозную обрядовость.

Вот почему знание или незнание родного языка для большинства народов мира — это главный и окончательный тест на самоидентификацию. Приговор в таких случаях достаточно суров: не знаешь языка своего народа — утратил право считаться его сыном.

Общественное мнение в современном крымскотатарском обществе в этом вопросе достаточно толерантное, что продиктовано объективными причинами. Два поколения крымских татар, родившихся в депортации, было лишено возможности изучать его в школе. К тому же, ни в Узбекистане, ни в Таджикистане, ни в России, где были вынуждены проживать крымские татары, их язык не был языком межнационального общения и со временем из-за не востребованности, все более становился исключительно языком бабушек и дедушек. Не намного улучшилась ситуация и в Крыму после возвращения из депортации. С уходом из жизни поколения людей, родившихся в Крыму и бывших носителями языка, я с горечью и всей ответственностью за сказанное, должен констатировать, что языковая ситуация близка к катастрофической. Школы Крыма в сохранении крымскотатарского языка, к сожалению, не помощники! Не решают проблемы и, так называемые, «школы с крымскотатарским языком обучения». В действительности, это — школы для крымскотатарских мальчишек и девчонок, где все обучение ведется на русском или украинском языке, и положительный момент заключается лишь в том, что им предоставлены часы в сетке расписания на изучение крымскотатарского языка, языка, фактически, иностранного.

Возвращение из депортации приостановило темпы его забвения, но, к сожалению, только приостановило.

В Крыму есть наглядный пример тому, как такие родственные крымским татарам народы: караимы и крымчаки, практически, полностью утратили родной язык, причем, сохранившие религиозную составляющую «иудаизм», крымчаки растворились в евреях. Утратившие же и этот параметр — караимы, в течение полувека растворились среди русских.

Если ход истории будет осуществляться теми же темпами, то подобно тому, как исчезли половцы, память о которых осталась только в русских фамилиях, то лет через пятьдесят-сто можно предположить, что в нашем сплаве будет четко прослеживаться увеличение доли религиозной составляющей при резком уменьшении «языковой» и, как следствие, переориентации «национального самосознания».

Вот такие мысли породило чтение книги Исмаила Гаспринского «О национальной идее».

Владимир ПОЛЯКОВ

«Полуостров» №51 (355), 18 — 24 декабря 2009

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня