Почему Милли Фирка не по пути с Меджлисом

Post navigation

Почему Милли Фирка не по пути с Меджлисом

Беседа Войцеха Кононьчука, аналитика государственного Центра Восточных исследований Польши (г. Варшава) с Васви Абдураимовым, заместителем главы Наблюдательного комитета Милли Фирка, которая состоялась 27 марта в Симферополе. 

— Васви Эннанович, насколько сегодня Меджлис авторитетен среди крымских татар и насколько он в состоянии контролировать процессы, протекающие в Крыму?

— Уже ни для кого не секрет и об этом пишут многие СМИ, за последние три-четыре года, а тенденция стала наблюдаться еще раньше, авторитет Милли Меджлиса стал стремительно падать. И основная причина этого в том, что Меджлис, как структура, а в первую очередь ее лидеры, все эти годы занимались и занимаются совершенно не тем, что волнует крымскотатарское сообщество. Сегодня наблюдается огромное разочарование в тех несбывшихся ожиданиях, с которыми крымские татары ехали в Крым при все большем отходе Милли Меджлиса от решения насущных, жизненно важных проблем нации. Что касается цифр, подтверждающих этот тезис, самый яркий показатель – это результаты прошедших два года назад выборов в ВР Украины, ВР Крыма, а также в органы местного самоуправления. На этих выборах Милли Меджлис шел с РУХом в союзе с «Нашей Украиной». Они активно призывали крымскотатарского избирателя отдать голоса за этот союз. В частности в Крыму он так и назывался избирательный блок «Курултай-Рух». Так вот, из общего числа крымскотатарских избирателей, которые составляют более 180 тысяч, в выборах приняло участие чуть более 90 тысяч, т.е. половина крымскотатарских избирателей никак не откликнулись на этот призыв своих национальных лидеров. Это уже о многом говорит. А из тех 90 тысяч, пришедших к избирательным урнам, только около 60 тысяч, это вместе с украинцами, которые проживают в Крыму, отдали свои голоса за этот избирательный блок. То есть более 30 тысяч активных избирателей-крымских татар голосовали против Милли Меджлиса. Иначе говоря, два года назад их влияние распространялось не более, чем на 30% крымскотатарского населения.

Повальное разочарование в политике нынешнего президента Украины Виктора Ющенко, за которого призывали голосовать лидеры Меджлиса, конечно еще больше ударило по их собственному авторитету. И самые последние сведения – это социологическое исследование, которое проводил институт Разумкова по влиянию тех или иных политических или общественно-политических структур на умонастроения крымчан. По их данным сегодня в Крыму Милли Меджлис поддерживает чуть более 4% населения, что подтверждают данные прошедших выборов.

— Вы сказали, что Меджлис не в состоянии решить те проблемы, которые сегодня волнуют крымских татар, главная не решенная проблема — земельная …

— Суть вопроса — гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд. Крымскотатарское сообщество и его политическая элита в лице участников национального движения на высылке после депортации главной своей задачей ставили возвращение на родину и восстановление государственного статуса нации со всеми его атрибутами, связанными с возрождением государственных и общественных институтов, языка, культуры и системы образования… Ведь крымские татары являются коренным народом этой земли, и историческая память сохранила в сознании нации долгий опыт государственного бытования в виде первого государства – Крымского Ханства и второй, советской формы государственности в виде Автономной республики довоенного периода. Поэтому ориентир был на возвращении и восстановлении государственного статуса, с этими надеждами народ и ехал в Крым. Не просто вернуться в Крым, а именно активно участвовать в своем жизнеобеспечении, не только как граждане украинского политическо- государственного механизма, но и как единого этнического организма. Эти цели были заложены в конце 50-х начале 60-х годов прошлого века основоположниками национального движения. Достигнуты ли они сегодня по возвращению на Родину? Конечно же, нет. Как можно говорить о завершении возвращения крымских татар, если по самым скромным оценкам еще более 120 тысяч их проживает в Средней Азии и порядка 50 тысяч — в других республиках бывшего Советского Союза. И нет ни одной постановки вопроса, ни одной инициативы ни со стороны Меджлиса, ни со стороны украинских властей, которые об этом вообще не заикаются.

— Вы хотите сказать, что Меджлис не способствует возвращению остальных крымских татар?

— Да, именно это я и имею в виду. Но это – одна сторона вопроса. Вторая – восстановление государственного статуса нации – вообще запретная тема в Украине. Существующую в Крыму административно-территориальную автономию ни по каким параметрам нельзя отнести к национально-территориальной государственности крымских татар, поскольку крымские татары сегодня совершенно не влияют на принятие управленческих решений, связанных с Крымом. И это тоже результат почти двадцатилетней деятельности меджлиса на ниве служения крымскотатарскому народу.

— Что вы подразумеваете, говоря о государственном статусе крымских татар?

— Это признание той или иной формы государственной самоорганизации народа. Таких форм существует несколько. Допустим, независимое государство – одна форма, вторая – это государство в составе другого государства, союза или федерации. На худой конец – полноценная автономия, которая решает национальные и все другие проблемы региона. Ни одна из этих форм государственного статуса в Украине не реализована.

— Вы считаете, что это было бы возможным реализовать в Украине? 

— В начале 1980-х, тоже никто даже не заикался о возможном независимом статусе украинского народа, но история порой поворачивается таким образом, что это становится возможным. Если к этому есть определенные предпосылки и есть ярко выраженная воля самого народа к этому. Такие возможности есть у каждого народа, и все эти, казалось бы, неразрешимые проблемы можно было решить либо внутри Украины при содействии этому политических элит Украины и велась бы соответствующая работа в этом направлении, либо… вне Украины, учитывая продолжающееся игнорирование стремления крымских татар к государственному статусу. И я думаю, крымскотатарский народ, в конце концов, найдет способы решения этой проблемы, обращаясь к международному сообществу, союзникам и так далее. Таких возможностей много, для этого нужна соответствующая политическая элита и ответственность этой политической элиты перед народом.

А пока же из-за нерешенности этого главного вопроса не решаются ни одни другие проблемы: ни земельные, ни культурные, ни языковые… Более того, идет усиленная ассимиляция, причем на государственном уровне и заявленная как государственная политика Украины в лице ее первых лиц. Это не может не вызывать неверие и большой скепсис в правильности красивых призывов лидеров Милли Меджлиса, что будущее крымскотатарской нации связано исключительно с украинским государством. И чем сильнее будут эти разочарования, тем мощнее будет противодействие. А те политики, которые призывали крымских татар идти вместе с Украиной, искать в Украине свое национальное будущее – они будут отброшены, что, собственно, сегодня и происходит. С этим в основном и связана утрата авторитета Милли Меджлиса.

— А есть ли альтернатива тому курсу, который проводит уже 20 лет Меджлис?

— Конечно, есть, и эта альтернатива сейчас реализуется в определенных формах самоорганизации, в частности и нашей политической силой – партией Милли Фирка, которую мы сейчас возрождаем в Крыму.

Возрождение нации – главная задача, которая заключается в том числе и в возвращении всех оставшихся на высылке, создании условий для возвращения желающих вернуться из диаспор, это и государственный статус, это и возвращение тех прав и того состояния личного и коллективного, которые нация имела и является собственником по праву, это и теснейшая интеграция на первом этапе, культурная, экономическая с нашими братьями-тюрками на основе традиционных духовных ценностей. Это и есть наша программа, это и есть альтернатива тому тупиковому курсу, которому двадцать лет следовал Меджлис и куда завели крымских татар его лидеры.

— Мне кажется, одной воли крымских татар не хватит, чтобы решить все те задачи, которые поставлены. Для этого еще нужна воля Украинского государства и региональных властей в Крыму. Так как этой воли нет, и политика Украинского государства препятствует этому, на мой взгляд, решить эти задачи, по крайней мере, в короткие сроки, будет невозможно.

— Никто и не говорит, что эти задачи будут решены в короткие сроки. С другой стороны, чтобы всерьез говорить о воле Украинского государства, надо чтобы это государство существовало не только де-юре, но и де-факто, чего сегодня объективно нет. Вы посмотрите, что происходит сверху до низу во всей политической системе государства, в экономике и так далее. Поэтому говорить о воле государства в отсутствии самого государства, мне кажется, не совсем корректно.

Что касается Крыма, здесь уместнее было бы говорить не о воле политической элиты Крыма, которой, собственно говоря нет, а о воле к самостоятельности и свободе народов, проживающих в Крыму. И славянское, и крымскотатарское население полуострова понимают, что большая самостоятельность Крыма позволит им решать свои проблемы более эффективно, чем это позволяет удушающий унитаризм Украины. Тенденция идет к тому, что эти два потока когда-нибудь сольются. И тогда объединенная воля всех крымчан будет очень весома, и эту волю почувствуют и поддержат не только в Российской Федерации, но и в других регионах мира. Для этого, естественно, надо пройти определенный путь. Все будет решать как внутренние обстоятельства зрелости Крыма к самостоятельности, так и внешние факторы, поэтому все возможно.

— При общении с российскими организациями у меня сложилось впечатление, что они считают татарский фактор угрозой для себя…

— Я думаю, вы не с теми русскими общались. Так называемые русские движения и структуры в Крыму, которые на всех углах трубят о татарской угрозе, фактически потакают официальному Киеву в его стремлении навязать всей стране, в том числе и Крыму, западно-украинские стандарты. Киеву удается удерживать Крым в управляемом состоянии, покуда им удается удерживать славянское и крымскотатарское население полуострова «по разную сторону баррикад». Поэтому все те «русские» организации, которые запугивают своих соотечественников крымскими татарами, по сути своей являются антирусскими, антироссийскими. К примеру, в той же Российской Федерации при всех порой возникающих сложностях вполне достойно живет сорокамиллионная мусульманская умма, почти половина тюркских народов мира в Российской Федерации имеют тот или иной государственный статус, а татары являются второй по значимости государствообразующей нацией, и это никак не представляет угрозу Российской Федерации. Почему же крымские татары могут представлять такую угрозу, если и тем, и другим будет предложена программа, которая позволит двум основным этническим культурным сообществам Крыма достаточно разумно сосуществовать и вместе решать все наболевшие проблемы во благо и тех, и других? Такая программа объективно назрела, и думаю, в ближайшее время будет представлена в Крыму. А те горе-политики, которые пытались зарабатывать очки, кто на антирусских настроениях – это в основном нынешние лидеры Милли Меджлиса, или на антитатарских истериях – как-то родивиловы, цековы, астаховы и другие — они уйдут в прошлое. Вы знаете, обнадеживают социологические исследования: на низовом уровне степень не толерантности этих двух частей единого крымского сообщества в десятки раз уменьшилась по сравнению с начальным периодом массового возвращения крымских татар. То есть на обычном, бытовом уровне межнациональной розни нет, для этого просто нет никаких объективных причин.

— Реализация вашей программы рассчитана на сотрудничество со славянским населением полуострова. Насколько она популярна среди крымских татар? 

— О популярности этой программы можно будет с уверенностью говорить после выборов, в которых мы собираемся активно участвовать. А пока же о росте этих настроений в крымскотатарской среде можно судить по возрастающему тиражу газеты «Полуостров», росту посещаемости нашего Интернет-ресурса www.milli-firka.org, где эта линия последовательно проводится.

— Скажите, вы будете принимать участие во Всемирном конгрессе крымских татар, по-моему он называется, в мае?

— Мы его называем не иначе как «Всемирный конгресс Милли Меджлиса».

На конференции в апреле 2008 года мы специально рассматривали этот вопрос, и приняли решение не участвовать в этом форуме. Поскольку участие в нем требует полного подчинения партии лидерам Милли Меджлиса, главным организаторам этого конгресса. Но даже не это главное. Для нынешних организаторов конгресса, по-большому счету не важно фактически признает или не признает та или иная общественная организация высший авторитет Милли Меджлиса. Для них важно, чтобы было как можно более широкое представительство общественных и других организаций в конгрессе. Обанкротившиеся лидеры Меджлиса любой ценой хотят сохранить свою монополию представлять и говорить на весь мир от имени крымских татар. Во вторых, программа форума, которая представлена, не ставит серьезных проблем и задач для форума такого уровня. Никаких иных целей как сохранение стремительно падающего имиджа нынешних лидеров Милли Меджлиса этот конгресс перед собой не ставит, и естественно, решать не собирается.

Но есть еще проблемы более серьезные, более высокого уровня, я имею ввиду битву за Украину в целом, как внутри Украины, так и вне ее, в геополитическом масштабе. Одни хотели бы видеть Украину, интегрированной в Евроатлантические структуры со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Другие этого не хотят. Причем одним из условий для Евроинтеграции – это решение Украиной всех приграничных вопросов. Прагматичной Европе не нужны дополнительные головные боли, скажем, с тем же Крымом, Закарпатьем и с другими регионами, спокойствие которых во многом определяется позицией коренных, автохтонных народов страны. И в этом смысле у меня есть серьезные подозрения, что этот, так называемый Всемирный конгресс созывается и для того, чтобы узаконить присутствие западных структур в Украине и в Крыму.

Я уже не говорю о тех коррупционных схемах, благодаря которым лидеры Меджлиса и их приближенные решают свои сугубо личные, «шкурные» интересы.

— Приходится не редко встречать в СМИ мнение об усилении фундаментализма, радикализма ислама в Крыму, что вы скажете по этому поводу? 

— Семьдесят лет отлучения народов от традиционных духовных ценностей в Советском Союзе нанесли очень серьезный ущерб в этой сфере. И когда рухнула вся эта система, встал вопрос духовного заполнения того вакуума, который стал образовываться. Многие традиции были утрачены. Это, конечно же, открыло шлюзы для внедрения сюда различных нетрадиционных течений ислама, в том числе и фундаменталистских.

Эта тенденция в последнее время усиливается и вызывает определенную тревогу. Пока идет борьба за умы на теоретическом уровне, в условиях вялой, не внятной, я бы так сказал, линии поведения Духовного управления мусульман Крыма, которое также находится под полным политическим патронатом Милли Меджлиса. Падение авторитета Милли Меджлиса автоматически переносится и на муфтият. В этой связи возникает немало сторонников, особенно среди молодого поколения, тех ценностей, которые им представляют как истинный ислам, истинное слово пророка, Всевышнего, и таких сторонников с каждым днем в Крыму становится все больше и больше. Они проводят на достаточно серьезном теоретическом уровне конференции, в год две три такие конференции проходят, имеют контролируемые ими два десятка мусульманских общин Сейчас они очень активно начинают сеять зерна и на юге Украины: в Херсонской, Запорожской, Николаевской областях, они издают большим тиражом достаточно доступную для желающих газету. Надо признать, их структуры работают весьма четко и слаженно.

— Кем финансируется их деятельность?

— Об этом лучше должны бы знать спецслужбы. Но однозначно это — не внутренние ресурсы

— Как бы вы в целом назвали политику Украинского государства по отношению к крымскотатарскому народу?

— С моей точки зрения, политику Украины по отношению к крымским татарам и к другим этническим сообществам я бы охарактеризовал как продолжение политики геноцида на государственном уровне, которая стартовала в мае 1944 года в СССР.

— Не слишком ли жестоко сказано?

— Когда на государственном уровне разрабатывается и реализуется программа насильственной ассимиляции крымских татар (концепция господина Бессмертного — замглавы Секретариата президента Украины), когда президент Украины в Бахчисарае, в столице первой нашей государственности, призывает крымских татар отказаться от национального суверенитета, когда он же заявляет на весь мир, что национальная стратегия Украины заключается в создании единой нации с одним языком и одной верой, то как иначе можно назвать такую политику?!

— Соседняя Турция поддерживает крымских татар? Как-то способствует возрождению нации?

— Официальная Анкара в силу международных обязательств активно не проявляет своих позиций в вопросах поддержки или не поддержки крымскотатарского народа, хотя есть структуры, близкие к государству, к примеру, ТІКА, которые участвуют в решении тех или иных социально-культурных проблем крымских татар. Активного участия турецкого бизнеса или турецкой политической элиты в политических процессах в Крыму не наблюдается. И думаю, это в определенной степени оправданно, потому что за годы противостояния двух империй, Оттоманской и Российской, нагромождено столько историй и мифов, которые существенно отравляют жизнь нынешних поколений, мешают налаживанию взаимовыгодных добрососедских отношений. Поэтому такая умеренная позиция официальной Турции мне импонирует. В конце концов, они – это они, мы – это мы. Да, мы части одного большого тюркского мира, но, все таки, мы — отдельные народы и у нас у каждого — своя судьба. Да, мы — родственники, но вовсе не обязательно, чтобы все родственники жили в одном доме. Правильно?

Пресс-служба МИЛЛИ ФИРКА

«Чатырдагъ» №1, 17 апреля 2009 

 

Похожие материалы

Ретроспектива дня