Рожденная в год революции

Post navigation

Рожденная в год революции

Судьба этой женщины удивительна. Шефика Карашайская — крымская татарка, дворянка по происхождению, рожденная в год Октябрьской революции. Ее семья пережила раскулачивание, ссылку в Сибирь. Шефика Карашайская из Крыма уехала в Россию, где в совершенстве овладела русским языком, потом оказалась в Германии, и в конце концов — в Турции, где и живет по сей день. В свои 96 лет эта женщина сохранила утонченность манер, ясный ум и превосходно говорит по-русски, без малейшего акцента, с петербургским произношением. И это несмотря на то, что последние полвека прожила в Турции!

 

Шефика Карашайская Шефика Карашайская стоит у истоков русской филологии в Турции. Благодаря ей в Анкаре в одном из государственных университетов впервые открылся факультет русской филологии, где она проработала преподавателем 30 лет.

 

Эта женщина вырастила четырех высокообразованных детей. Один из них прославился на весь мир. Это выдающийся историк, профессор, доктор исторических наук, бывший директор дворца-музея Топ-Капы Ильбер Ортайлы.

 

Встреча с Шефикой Карашайской состоялась у нее дома в Анкаре. Она рассказала нам о своей жизни, которая представляет собой историю прошлого века в миниатюре, вместившуюся в жизнь одного человека, одной семьи.

 

— Вы знаете происхождение своей фамилии?

 

— Наши предки приехали из Карачая (ныне — Карачаево-Черкесская Республика, Российская Федерация), в основном они с Кавказа. Отсюда и фамилия — Карашайские.

 

— Вы родились в переломный момент истории — в год Октябрьской революции. Как последующие события, связанные с репрессиями в отношении знати и зажиточных крестьян, отразились на вашей семье?

 

— Да, я родилась в 1917-м, в год революции. Мы жили в маленькой деревне Кемельчи (исчезнувшее село в Красногвардейском районе). Нас раскулачили, так как мы были мурзами. Все отняли, вплоть до посуды. После революции мы чень бедно жили. Называли нас дворянами, а я, дворянка, в заплатанных штанишках ходила.

 

Нас выслали из Крыма из-за дворянского титула. Отца (его звали Сеферша. — Авт.) без конца в тюрьму сажали. Крестьяне нанимали какого-то адвоката и через пару месяцев папу освобождали. Они платили деньги адвокату, чтобы спасти его от тюрьмы. Он был хорошим человеком, крестьяне его любили. Он работал вместе с ними.

 

Дядю Али — брата моего отца — с семьей выслали из Крыма в Сибирь. Я тогда маленькая была. В Сибири зимой температура ниже 40 градусов. Это место гибели многих крымских татар. Там мой дядя и его жена умерли. Остались их детишки. Они решили сбежать из Сибири в Крым, но их по дороге поймали. Тогда они рассказали о своей нелегкой ситуации, о том, что им некуда идти, и им помогли бежать. Не доехав до Крыма, они выехали за границу и таким образом спаслись. Если бы дядины дети приехали в Крым, их опять бы сослали, потому что они были Карашайские.

 

— Расскажите, как вы оказались в России.

 

— Со второго класса мама отправила меня из крымскотатарской школы, в которой я училась, в русскую. Ей кто-то сказал, что, мол, если я не буду знать русского языка, то не смогу заработать денег. А после школы, по совету учителей, родители отправили меня учиться в Россию. Я, бедненькая, тогда полуголодная поехала. Ничего с собой не было.

 

Я поехала в Сталинград, совершенно русский язык не зная, поступила в институт, стала отличницей. Те, для кого русский язык был родным, говорили на нем хуже меня. А я, освоив все тонкости, даже стала специалистом по русскому языку.

 

Получив образование, начала работать, сначала в школе, а потом в университете на кафедре русского языка. В Крыму мне никакой работы не дали бы, потому что я была для всех «мурзачкой». Я изучала происхождение каждого слова, штудировала словари, чтобы заработать деньги. «Проголодаешься — хлеба достать догадаешься». Лучше всех знала правила русского языка.

 

— Потом вы вернулись в Крым?

 

— Да, из России мы приехали в Крым. Мы скучали по Крыму, это же Родина. Во время войны нас отправили на заграничные фабрики, и мы оказались в Германии. Поехали, чтобы избавиться от арестов. Три года провели там под бомбежками. Мы жили в лагерях, работали на фабрике. Спали на трехэтажных кроватях. Кормили нас какой-то едой, все-таки не голодали. Постоянная бомбежка была! Как только объявляли, что сейчас начнутся обстрелы, все тут же бежали в бомбоубежища.

 

— И все-таки судьба привела вас в Турцию… Расскажите, где вы жили поначалу, чем занимались и почему все-таки переехали в Анкару?

 

— После войны мы обратились к турецкому правительству, чтобы нас приняли. Нас, наконец, приняли как беженцев. Мы приехали без ничего, у нас было только по одеяльцу. Приехали, сняли маленькие комнатки и там поселились. Однажды к нам приехал один турецкий врач, чтобы поздравить с новосельем. А угощать нечем было. У соседей я занимала чашечки, угощала гостей кофе, привезенным из-за границы.

 

Мы долго жили в Стамбуле в лагерях для беженцев. В Стамбуле жили ранее приехавшие крымские «мурзачки», знакомые наши. Там жила и Хатидже-ханум Тайганская. В то время я была уже замужем, у меня был сын Ильбер, и я ждала еще двойню. Хатидже-ханум очень помогла мне: приютила в своем доме в стамбульском районе Ени-Шеир и выделила мне комнату. Целый месяц я жила у нее, потом переехала в Анкару.

 

Близнецы Эмельдар и Энвер родились уже в Анкаре. Я поселилась в одном районе, между Ени Маале и городом, там были построены маленькие домики, и я сняла дешевую квартирку.

 

Все, кто приезжал из Крыма, навещали меня. Дома у меня было только местечко, чтобы посадить гостей за стол, и больше ничего. Кроватей не было.

 

— Как вам удалось открыть факультет русской филологии в университете Анкары?

 

— Расскажу сначала, как я устроилась на работу. Поначалу я не работала, у меня были маленькие дети. Однажды я пошла на мельницу, которая строилась по соседству. Там были казанские татары. Мы разговорились. Меня спросили: «Вы из Крыма? Вы говорите по-русски? Тогда обратитесь в институт, вас примут на работу».

 

Я обратилась в государственный университет и меня приняли как специалиста по русскому языку.

 

В то время факультета русской филологии не было. Я предложила руководству вуза открыть его и обещала помочь в преподавании. Так появился в Турции первый факультет русской филологии. И я вырастила специалистов русского языка (смеется). 30 лет проработала преподавателем русского языка в Анкаре. Меня привозили на урок на автомобиле, а потом отвозили домой. Возглавить факультет я не могла, так как не было возможности защитить диссертацию. Ведь семью кормила.

 

Муж работал на фабрике техником. (Как рассказала Шефика-ханум, ее муж был военным. Он хорошо владел родным крымскотатарским языком и русским. В 1954 году он скончался от гипертонического криза.

 

Также я работала на радио. У меня, говорят, хорошее произношение русского языка. По-русски говорю лучше, чем на родном языке.

 

Потом мы переехали в центр города. А когда дети начали работать, купили хорошую квартиру. По сей день живу здесь. В Стамбуле я не смогла бы жить, там очень трудно тем, кто не знает города и не имеет больших средств.

 

Шефика Карашайская с детьми— Расскажите о своих детях. Как вам удалось воспитать их такими высокообразованными и успешными?

 

— Дети все учились с отличием. Я им внушала: «Если не будете учиться, с голоду помрете». Старший сын, Ильбер, сначала учился в Анкаре, стал специалистом-историком. Он говорит и по-русски, и по-крымскотатарски, и по-английски. Сейчас он — известный профессор. Он три года жил в Америке, преподавал там русский язык и читал лекции по истории Турции. Работал в разных местах, в последнее время был директором Топ-Капы Сарая.

 

Эмельдар — инженер-строитель, Энвер — химик. Дочь Нурие — врач-гинеколог, работает в клинике репродуктивной медицины, управляет благотворительным обществом в Америке.

 

Мавиле АБКЕРИМОВА, QHA

Газета «Голос Крыма», № 48 (986) от 30.11.2012 г.

Похожие материалы

Ретроспектива дня