Фронтовики, наденьте ордена!

Post navigation

Фронтовики, наденьте ордена!

За что карали орденоносцев?

«Голос Крыма» попросил Иззета Хаирова, активного участника крымскотатарского национального движения, дважды арестованного карательными органами СССР, по прошествии многих лет поделиться своими размышлениями о сложности выбора путей отстаивания конституционных прав народа.

Иззет Хаиров

— В связи с тем, что в газете «Голос Крыма» были опубликованы несколько статей о фронтовиках -крымских татарах, в годы Великой Отечественной войны за ратные подвиги представленных к присвоению звания Героя Советского Союза, но по известным причинам не получивших это звание, у меня возникло желание поделиться мыслями о том, как после окончания войны многие крымские татары не имели желания афишировать свое участие в войне, будь то на фронте, в партизанах или в подполье на оккупированной территории, люди даже на праздники не стремились надевать свои награды. Обывателю трудно было понять причину этого. Прозрение наступило позже.

 

Летом 1968 года, будучи участником крымскотатарского национального движения, республиканской инициативной группой на встрече в г. Ленинабаде я был направлен в Крым для отслеживания и изучения происходивших миграционных процессов среди крымских татар.

 

Наши соотечественники в инициативном порядке без помощи государства пытались вернуться на Родину, за счет своих сбережений купить жилье, прописаться, устроиться на работу. Удавалось это далеко не всем. Я должен был раз в неделю посылать конкретные сведения в соответствии с разработанной программой в Узбекистан, чтобы инициативная группа могла иметь четкое представление о процессах, происходящих в Крыму.

 

Функционирующая власть в противовес этим процессам организовала переезд в Крым по вербовке всех желающих из разных концов СССР. Думаю, с таким заданием, как у меня, в Крым был направлен не я один. Однако хочу сконцентрировать внимание на том, с чем столкнулся сам уже на месте.

 

16 июня я вышел в отпуск и улетел в Москву. Остановился в г.Жуковском, под Москвой у Семаде Асановой. В тот же день вечером к ней приехала еще группа товарищей, среди которых были Роллан Кадыев, Зампира Асанова, Петр Григоренко, Петр Якир, Виктор Красин, Павел Литвинов и другие, из тех, которых потом стали называть диссидентами.

 

Наша беседа затянулась до 4 утра. Коснулись и возвращения народа в Крым. Рассказал я и о данном мне поручении.

 

С В.Красиным мы условились, что я буду присылать информацию московской группе, как тогда называли, демократического движения в СССР.

 

На следующий день я уже остановился у друга в Акмесджиде (Симферополе). По сложившейся традиции тогда встречались с пребывающими соотечественниками в сквере Победы у танка.

 

Там познакомился с Сыдыхой-апте Джемилевой, приехавшей из Шахрисабза. Она была врачом-фтизиатром, всю войну состояла в действующей армии, пребывала в должности заместителя начальника военного госпиталя, являлась специалистом высокого класса. Она приехала в Крым с целью трудоустроиться и остаться здесь.

 

Вместе с ней из Шахрисабза приехал и молодой человек Мубеин Юсупов, тоже, шофер по профессии. Здесь же познакомились с Гомером Баевым, Героем Советского Союза Абдуреимом Решидовым, прославленным летчиком, который, как и все крымские татары, обивал пороги разных инстанций, требуя прописки.

 

По инициативе Сыдыхи-апте Джемилевой мы пошли в Крымский краеведческий музей с целью ознакомиться с его экспозицией, а заодно узнать, как отражено участие крымских татар в Великой Отечественной войне.

 

На втором этаже в дальнем уголке на стенде увидели лишь шлемофон и планшет дважды Героя Советского Союза Аметхана Султана, признанного миром одним из лучших асов, летчика-истребителя, уже после Победы ставшего Заслуженным летчиком-испытателем СССР, внесшего особый вклад в подготовку полетов человека в космос.

 

Ни слова не было написано о резиденте разведки Приморской армии Алиме Абденнановой, чьи разведданные о перемещении немецких и румынских войск на Керченском полуострове давали возможность советскому командованию четко планировать операции.

 

Посетитель музея ничего бы не узнал о деятельности самой крупной организации Симферополя, руководимой Абдуллой Дагджи («дядя Володя»), расстрелянного впоследствии со всеми членами своей семьи.

 

Мы попросили Книгу отзывов посетителей, чтобы оставить в ней запись о ярких фактах борьбы наших соотечественников против фашизма в годы войны. Нам дали тетрадь, где страницы не были ни прошнурованы, ни пронумерованы, отсутствовала печать.

 

Мы выразили удивление и сожаление, что в экспозиции музея не отражено в должной мере участие коренного крымскотатарского народа в войне против фашизма, и оставили в тетради четкие записи о героических личностях нашего народа. В конце записали свои имена, фамилии, места жительства и подписались.

 

Посидев на улице, решили зайти в музей еще раз и дополнить запись другими яркими фактами. Мы были поражены, когда обнаружили, что из Книги исчезли листы с нашими записями. Присутствовавшая в зале работница отказалась с нами говорить и грозилась вызвать милицию и работников КГБ.

 

Появившаяся пожилая сотрудница музея пригласила нас вежливо в кабинет, достала из стола стопки писем и фотографий, сказав, что все это принесли наши соотечественники, и содержат они героические факты о подвигах крымских татар.

 

Выставлять это в зале обком партии не разрешает.

 

Мы спорить не стали, понимая, что изменить что-либо она не сможет, это не в ее власти. В беседе выяснилось, что она в школе училась в одном классе с прославленным партизанским разведчиком Бекиром Османовым. Она была тронута тем, что он о ней помнит.

 

Вернувшись в Узбекистан, 13 сентября я был арестован за участие в крымскотатарском национальном движении, обвинялся в изготовлении и распространении документов, порочащих советский общественный и государственный строй. Это было стандартное обвинение по статье 191/4 УК УзССР.

 

Тогда было арестовано 10 человек. Следствие вели работники КГБ. Длилось оно семь с половиной месяцев и еще месяц ознакамливались с материалами дела. У каждого подследственного был отдельный следователь.

 

Старшему следователю Березовскому я не дал ни одного показания и настаивал, чтобы провели экспертизу всех документов и указали какой-либо факт, носящий криминальный характер. Будучи членом партии, настаивал на встрече с идеологом КПСС М.Сусловым, но мне отказали.

 

При ознакомлении с делом обнаружил, что листы с нашими пожеланиями, оставленные в Крымском краеведческом музее, оказались в уголовном деле как документы, обличающие меня.

 

Потом выяснилось, что из музейной тетради они были изъяты и переданы в Крымский обком партии, оттуда — в облуправление КГБ, и далее с сопроводительными объяснениями — в КГБ УССР и далее — в КГБ СССР, Прокуратуру СССР, Прокуратуру Узбекистана, где меня уже стали называть «автономистом», «карьеристом».

 

Оглядываясь назад, размышляю, какой бессмысленной была работа правоохранительных органов СССР. Крымские татары все равно вернулись на Родину. Карательный аппарат боролся против своего государства, пытавшегося растоптать права народа, предоставленные Конституцией СССР.

 

Все мои записи, сделанные в тетради за 35 дней ознакомления с обвинительным заключением, были истолкованы на суде как вещественные доказательства распространения заведомо ложных документов.

 

Спустя время документы суда были изданы в г. Амстердаме в 1976 году. В данном случае мы видим, как органы государственной власти, не чураясь ничего, старались скрыть от широких народных масс факты участия крымских татар в борьбе за свою Родину против фашистских захватчиков.

 

В сопроводительном письме Крымского краеведческого музея в Акмесджиде Е.Жука в КГБ при Совете министров УССР говорилось: «направляю на ваше рассмотрение изъятые из Книги отзывов Крымского краеведческого музея 5 листов с записями клеветнического содержания, подписанных Хаировым И., Джемилевой С., Юсуповым М., группой молодежи из 9 человек, Аметовым Нагашем и Нурфетом Мурахассом (дело №109, том №13)».

 

Слова из песни «Фронтовики, наденьте ордена!» не всех воодушевляли и славили. Для орденоносцев из крымских татар они могли означать призыв к осторожности, ибо награждали за храбрость, мужество, бесстрашие, особые отличия в боях с врагом, а это, по версии идеологов тогдашней власти, не согласовывалось с официальной установкой о коллаборационизме крымских татар и последовавшего за этим преступного выселения этого народа, сопровождавшегося грабежом и насилием.

 

Борьба крымских татар за возвращение в Крым тоже была не беспечной прогулкой, как пытаются сегодня представить некоторые дилетанты. Пусть об этом скажут факты из сборника документов с иллюстрациями из серии: «Библиотека самиздата», №7, 1976 год. Амстердам.

 

Фонд имени Герцена: «Таким образом, результатом чествования 45-летия Кр.АССР, образованной в 1921 году по Декрету основателя Советского государства В.Ленина для нашего народа, явились тысячи избитых и облитых водой из пожарных машин, сотни арестованных на срок 15 суток и 17 осужденных на длительные сроки.

 

Таковы результаты использования нами своего права на свободу собраний и митингов, гарантированных статьей 125 Конституции СССР».

 

Эти суды прошли в конце 1966 года над участниками событий в городах Бекабаде и Ангрене Узбекской ССР.

 

Адиль СЕИТБЕКИРОВ

 

Газета «Голос Крыма», № 33 (971) от 17.08.2012 г.

Похожие материалы

Ретроспектива дня