Статьи
05.05.2017 07:35
И награды не помогли

Камышлы - это не потому, что окрестности густо заросли камышом. Название селу дало ремесло, столетиями кормившее жителей. Здесь, под Севастополем, мастерили когда-то конскую упряжь - «камут» на языке крымских татар.

 

Село зажато между двумя склонами холмов. Колодцы всегда полны водой, но центрального водопровода нет, как и газа. Из всех благ цивилизации - электричество. Всего здесь постоянно живет около 50 человек.

Шевкие Абибуллаева

Дяденька, возьмите на фронт

 

На одном из домов висит табличка: «Фельдшерский пункт». Но вывеска - что-то вроде кивка в светлое будущее: мол, потерпите, когда-нибудь он здесь, возможно, и откроется. А в доме живёт 93-летняя Шевкие Абибуллаева. Когда-то именно отсюда, из Камышлы, она отправилась на войну.

 

В 1941 году Шевкие было всего 16 лет, она закончила 7 классов, училась в аграрном техникуме в немецком поселке Цюрихталь. Знала немного немецкий, была уверена, что ей место там, где сражаются с фашистами. С началом войны пришлось вернуться в Камышлы, здесь расквартировали 3-й морполк, и Шевкие буквально взяла в осаду командира, чуть ли не каждый день подходила: хочу с вами воевать. А получив привычный отказ, решала, что завтра снова придёт.

 

А тем временем «немец попёр», требовались люди. Шевкие стала помогать врачу, прошла курсы, стала медсестрой. Через какое-то время, рассказывает она, к селу отступила 25-я Чапаевская дивизия, с которой соединился морполк.

 

«Все мои родные уже были на войне, - вспоминает Шевкие. - В селе остались лишь старики и дети. Нас, детей, в семье было четверо, жили вместе с мамой у дедушки. Мне казалось, что не здесь моё место, что я могу пользу принести. Красноармейцы, слышавшие, как я упрашивала взять меня на фронт, пугали: мол, струсишь, как только снаряды начнут рваться, панику устроишь. Но я своего добилась».

 

Ах, если бы рвавшиеся, то вдалеке, то совсем близко, осыпая землёй и каменной крошкой снаряды, были самым страшным, что довелось повидать шестнадцатилетней девочке! А боец с раскроенным черепом, возле которого она отчаянно хлопотала, будто надеясь, что он ещё жив? Или красноармеец с развороченным животом, кричащий беззвучно - будто сил уже не осталось на крик, а может, он теряется в грохоте боя... А среди ещё живых, убитых и тех, кому надо помочь, ползёт Шевкие.

 

Немцев сдерживали, случались дни, когда отбрасывали, а потом снова приходилось отступать. Часть, где служила Шевкие, вырвалась из окружения. Её направили в Инкерманские штольни, в подземный госпиталь. Туда же «ушли» важные предприятия, от завода, где делали снаряды, до хлебзавода.


«По-русски я не очень хорошо говорила, случались из-за этого забавные ошибки, - вспоминает Шевкие. - Как-то услышала от командира: «взять «языка». Думаю: зачем кого-то за язык хватать? Кстати, меня как раз из-за того, что плохо знала русский, под Инкерманом однажды задержали свои же. Я не смогла произнести правильно пароль. Как сейчас перед глазами стоит: чуть не плачу. Пытаюсь объяснить постовому, что нужное слово знаю, а произнести не могу... И смех, и грех. А могло ведь всё гораздо хуже закончиться».

 

В тех боях за Севастополь Шевкие Абибуллаева подожгла немецкий танк, за что была удостоена медали «За отвагу». Продолжала выполнять свои сестринские обязанности. А потом Инкерманские штольни пришлось оставить - вместе с остававшимися в госпитале тяжелоранеными. Все они погибли при подрыве базировавшегося там же склада боеприпасов.

 

В колонне пленных

 

Оставшиеся защитники Севастополя стекались к 35-й береговой батарее. Небольшие группы подошли к маяку на Херсонеском полуострове. Несколько человек вместе с Шевкие спряталась в пещеру у берега на мысе Фиолент. Сидели раненые, голодные, без воды.

 

Девушку отправили разведать обстановку - если что, рассуждали, то её не тронут. Откуда им было знать, что женщин-военнослужащих, от медсестёр до связисток, убивали в первую очередь?

 

Шевкие, высунувшись из пещеры, сразу же наткнулась на немцев. Те приказали подниматься остальным. Так и попали в плен. Скорее всего, от расстрела на месте девушку уберегло огромное количество пленных: некогда было разбираться с ней.

 

В своих мемуарах Эрих фон Манштейн, командующий 11-й армией, писал о 97 тысячах пленных, хотя российские историки считают цифру завышенной - в неё включили и захваченных гражданских, которые тоже скопились на мысе Херсонес.

 

«Военнопленные шли колонной, а вдоль улицы стояли севастопольцы, выкрикивали имена и фамилии, пытаясь разыскать своих родных, - вздыхает Шевкие. - В какой-то момент мне и ещё нескольким пленным удалось выскользнуть из колонны, спрятаться в толпе, конвоиры были довольно далеко, не обратили на нас внимания».

 

Незнакомая женщина спрятала беглецов у себя, нашла для них гражданскую одежду. Через пару недель решили уходить к партизанам. То, что Шевкие - местная, помогло обойти посты, выбраться к Байдарам, и дальше, в лес.

 

В партизанском отряде Шевкие пробыла до самого освобождения Крыма в 1944 году. Там она встретила комиссара 35-батареи, который предложил ей вернуться в минометный дивизион, освобождать Севастополь. Шевкие снова увидела ту самую батарею, скопление людей на берегу - только теперь в плен там брали немцев.

 

9 мая стал свободным Севастополь. А 18 мая Шевкие узнала, что её родных выслали. Узнала, что повезли в Узбекистан, решила разыскивать. Села без билет на поезд, рассчитывая, что ей, как фронтовичке, положен бесплатный проезд. Но с поезда девушку сняли, а когда узнали, что она - крымская татарка - отправили в лагерь. Не помогли ни военные заслуги, ни награды.

 

«У меня не было никакой статьи, не было суда, - объясняет ветеран. - Я просто жила с заключенными и работала там. Потом начальство всё-таки отправило запросы, выяснилось, что я фронтовик, где я служила. Прошло, наверное, три месяца, прежде чем меня отпустили. Тогда я продолжила поиски матери. Меня отправили вместе с эвакуированными больными тифом в Ташкент. Я и сама заболела тифом, еле жива осталась. Маму, а ещё сестру и бабушку, всё же нашла».

 

Увидеть Крым она смогла, только когда из мест ссылки стали возвращаться крымские татары. Вернулась в Камышлы, сама построила глинобитный домик. Ей выделили квартиру в Севастополе, но Шевкие Абибуллаева не представляет, как может она покинуть родное село. У неё уже четыре внука и 12 правнуков, одна из дочерей и внучка - рядом, живут все вместе.


«Расскажите про нас, - просит она. - Про тех, кто воевал, кто выжил». Какой-то частью себя она всё ещё на войне: записывает свои воспоминания, других фронтовиков, собирает предметы военного времени - получился музей Чапаевской дивизии. Говорит, что и её долг - рассказать. В память тех, кто с войны не вернулся

 

Источник: http://www.krym.aif.ru

 

205
#Шевкие_Абибуллаева #медаль #отвага http://milli-firka.org/c/DBAHDJGF