Миф о перспективах «детенизации» туризма в Крыму

В начале 2011 года в среде крымских чиновников — особенно городского звена и фискальных органов — стали сверхмодными кровожадные разговоры о «детенизации» в туризме: дескать, «выведем из тени» мини-гостиницы, заставим платить налоги квартиросдатчиков — и будет нам счастье… Счастья не будет — скорее, очередное несчастье, покольку причины низкого бюджетного эффекта от туризма в Крыму совершенно в ином…

«Скрытый эффект» от туризма в Крыму, как и «сверхтенизация» этой сферы — всегда повод поговорить. Особенно для мэров курортных городов, когда их критикуют за низкие суммы поступивших в бюджет налогов.

В начале 2011 года, когда уже и не специалистам стал окончательно ясен бюджетный провал курортных регионов автономии — несмотря на успешный по числу отдыхающих 2010 год — эта тема получила ожидаемо опасный разворот.

Дело в том, что из 15% роста количества отдыхающих в 2010 году только около 5% пришлось на легальный туристический сектор (то есть гостиницы, санатории и пансионаты, где ведется учет отдыхающих) и около 10% — на частный сектор (то есть там, где отдыхающих обслуживают граждане в своих домовладениях и налогов не платят).

Поскольку Крым — как издавна считается — имеет ту особенность, что эти нехорошие граждане нелегально, тайно и преступно обслуживают до 80% туристического потока, то есть примерно 4-5 млн. туристов, то рецепт бюджетного счастья действительно очень понятен — «выявить, схватить за руку, заставить, наказать, оштрафовать, конфисковать».

Поскольку способность государственного аппарата что-нибудь запрещать не только известна со времен Российской империи, но и блестяще описана классиками русской литературы, примем на веру, что такие задачи наши чиновники и сегодня — без всякого сомнения — могут выполнить.

Только прежде, чем бросать силы горисполкомов, подкрепленные налоговыми, санитарными, пожарными и правоохранительными органами, на решение этой задачи, стоило бы все же рассмотреть проблему не эмоционально (и — поскольку мы не политологи — даже не с точки зрения бесспорно печальных электоральных последствий для правящей партии), а рационально.

В 2004 году авторы долго и детально разбирались с тем, «куда деваются курортные деньги». И нам удалось их найти. Правда не там, где их надеются найти сегодня — там-то их и нет… И не надо искать, где не прятали :). Но — обо всем по порядку.

Сразу скажем — мы почти уверены, что наше исследование 2004 года вполне адекватно сегодняшней ситуации. Причины этой увереннности таковы:

а) в 2003 году Крым впервые с 1988 года вышел на цифру 5 млн. отдыхающих за год при 1 млн. отдохнувших в здравницах и отелях, эти цифры и соотношения практически сохранились до настоящего времени;

б) 2003 — это был год высоких темпов экономического роста в Украине и, вместе с тем, еще без особых «гламурных излишеств» — как и 2010-й, только насчет излишеств в 2010-м было не «еще», а «уже» — как выразился один наблюдательный таксист об особенностях сезона 2010 года: «разгула не было…»;

в) наш анализ делался в 2004-м году по данным 2003-го по АР Крым и на примере города Алушта как типичной усредненной модели крымского курорта; за прошедшие годы Алушта не перестала быть таковой; распределение туристического потока между крымскими городами также почти не изменилось;

г) мы вели расчеты в долларах (в 2003 году курс гривны составлял около 5,33 гривны за 1 доллар США)…

Впрочем, у сомневающихся или интересующихся всегда есть возможность повторить наше исследование на материалах 2010 года, поскольку о его методике мы сейчас расскажем (в нашем рассказе приводятся округленные цифры, что допустимо для оценочных суждений).

Итак, казалось бы — все логично:

• Крым — место конечного потребления туристического продукта, это, явно и безусловно, важнейшее региональное преимущество: мы — конечный пункт, а не транзитная станция, к нам приехали несколько миллионов людей, чтобы потратить у нас свои деньги, а не увозить их обратно;

• кроме 23,8 млн. долларов США налогов, уплаченных за 2003 год всеми крымскими здравницами, было естественно предположить — и мы предположили — что в Крыму просто обязан иметь место мультипликативный эффект в торговле, пищевой промышленности, сельском хозяйстве, транспорте, сфере развлечений — турист платит не только за ночлег, он ходит в рестораны и кафе, на экскурсии, покупает вино и фрукты, пляжные тапочки и сувениры…;

• неучтенный поток «неорганизованных» отдыхающих через эти же отрасли (и рост доходов владельцев «нелегальных мест размещения») — тоже должен существенно пополнять крымский бюджет: даже если хозяин квартиры получил от туриста незарегистрированный доход, он не уничтожит эти деньги — он их потратит, и сделает это преимущественно в Крыму, значит это можно увидеть через товарооборот, НДС, размер депозитов в банках и прочие показатели;

• в мировом туристическом бизнесе принято считать, что турист тратит на проживание только ¼ своих расходов, оставляя ¾ в отраслях обслуживания;

• в 2003 году примерный годовой объем услуг мест размещения организованных туристов в Крыму составил около 200 млн. долл. США;

• если при «относительной бедности» крымского контингента туристов соотношение расходов на проживание и расходов в отраслях обслуживания принять = 1:1, то «организованные» отдыхающие должны тратить в Крыму еще дополнительно до 200 млн. долл. США в год в сфере сервиса;

• если «неорганизованные» отдыхающие тратят в целом, как минимум, столько же — это ещё дополнительный денежный поток в размере не менее 200 млн. долл. США; кроме того, если «неорганизованных» отдыхающих в 4 раза больше, чем «организованных», то за свое проживание они заплатят… ну, скажем, не 200 х 4, а 100 х 4 = 400 млн. долларов США;

• таким образом, теоретически, в период высокого курортного сезона или сразу после него (в связи с квартальными особенностями налоговой отчетности) прирост налоговых поступлений в Крыму от предприятий торговли, общественного питания, сферы услуг, транспорта и т.п. должен значительно (в разы!) превышать суммы налоговых поступлений от объектов размещения отдыхающих (23,8 млн. долл. США в 2003 году во все бюджеты);

• из этого всегда и делается вывод, что реальный вклад туризма в экономику Крыма (с учетом мультипликативного эффекта в смежных отраслях) должен быть гораздо выше официальных 7-8% (в 2002 году это было 7,5%, а в 2010 — около 6% по предварительным оценкам).

В нашей работе 2004 года была сделана попытка оценить (экспертным путем) хотя бы порядок непрямого налогово-бюджетного эффекта рекреационного бизнеса в АР Крым, чтобы ответить на вопрос: работает ли приведенная логика в условиях современного этапа развития крымской рекреации? 

Мы получили ответ — НЕТ!!! Для Крыма это не так. Во всяком случае — пока. Мультипликативный эффект курорта и туризма для других отраслей крымской экономики и для бюджета оказался в явном виде практически не выражен.

Но вот что интересно — дело здесь совсем не в «тенизации», не в «нелегальных мини-отелях» и не в «уклоняющихся от налогов квартиросдатчиках»…

Это исключительно серьезно для адекватного понимания перспектив развития и туризма, и Крыма. Поэтому — подробно.

В качестве иллюстрации мы в 2004 году рассматривали город Алушту как наиболее подходящую и наглядную усредненную модель крымского рекреационного бизнеса.

Алушта — это крымский курорт в миниатюре почти по всем параметрам.

В Алуште нет предприятий, не связанных с курортом, которые бы сильно изменяли картину налоговых поступлений. (В Ялте такие крупные плательщики есть — это НПАО «Массандра» и порт, в Евпатории — порт, в Феодосии — порт, перевалочная нефтебаза, судостроение).

Алушта — типичный усредненный портрет крымского курортного региона (по уровню сервиса, его стоимости, сезонности, типам объектов, характеру ландшафтов и климата). При этом Алушта занимает 15% рынка организованной рекреации, это 3-е место после Ялты и Евпатории.

Чтобы еще раз убедиться в адекватности нашей «алуштинской модели» для Крыма в целом, нами был произведен расчет средней величины налогов, уплаченных объектами размещения в расчете на один койко-день. В 2003 году этот показатель составил в среднем по Крыму 9,5 грн./койко-день, в Алуште — 10,5 грн./койко-день.

После этого, на основании оперативных данных Управления Госказначейства Украины в Крыму нами был проведен анализ динамики всех видов налоговых платежей по Алуште за 2003 год.

Все это очень просто, но хлопотно — берете поступления всех видов платежей во все уровни бюджетов по данным казначейства по Алуште за каждый из 365 дней, календарного года, сортируете, расшифровываете и анализируете их по кодам платежей, строите годовой график и пытаетесь его объяснить…

Явно выраженный сезонный характер полученных кривых, естественно, совпал с обычным циклом деловой активности курорта и обслуживающих отраслей (май — подготовка к сезону, июль-август — пик сезона, сентябрь — бархатный сезон и затем зимне-весенний спад).

Но при этом оказалось — и мы в это поначалу не поверили и проверяли себя 10 раз! — что чистый совокупный налоговый эффект от курортного сезона, полученный в период с мая по сентябрь, когда в городе обслуживается не менее 80-85% годового туристического потока, почти полностью формируется только налоговыми платежами здравниц!!!

На графике внизу площадь зеленого овала (соответствующего платежам санаториев) почти равна площади всего «сезонного горба» поступлений в бюджеты.

Другими словами, получилось, что для бюджета — как для местного, так и для республиканского и государственного:

• «неорганизованных» отдыхающих как бы нет вообще,

• «организованные» отдыхающие как бы не делают особых затрат за пределами гостиниц, санаториев и баз отдыха,

• торговля летом обслуживает как бы тоже только жителей Алушты — как и в межсезонье, то есть лета и туристов вроде бы и нет.

Сначала этот вывод привел нас в 2004 году — как и мэров крымских городов в 2011 — в некое замешательство: как это так?

Получается, что в Крыму с точки зрения бюджетной эффективности есть только 1 миллион отдыхающих, а не 5 и не 6 миллионов. Другими словами, от этих 4 или 5 миллионов «неорганизованных» туристов — никакого толку. Только проблемы — нагрузка на дороги и кучи мусора…

А куда же деваются деньги, которые привезли и потратили эти 4-5 миллионов человек?

Но при этом мы понимали, что дело совсем не в «теневой экономике».

Деньги, потраченные в Крыму четырьмя миллионами отдыхающих, не могут не отразиться тем или иным способом в статистике. А их там практически нет. Но их же невозможно вывезти чемоданами за пределы Крыма или закопать в землю…

Значит — или нет такого количества отдыхающих, или деньги куда-то уходят, почти не оставляя «налоговых следов», или — и то, и другое.

Поясним подробнее. Предположим, что 4 миллиона отдыхающих заплатили за свое проживание в частном секторе по 50 гривен в день и пробыли 10 дней. Получаем 4 000 000 чел х 500 грн = 2 миллиарда гривен. Это по курсу 2003 года равнялось 400 млн. долларов США. Что сделали с этими деньгами квартиросдатчики? — Они пошли в магазин и на рынок, купили продукты питания, моющие средства, лампочки, стройматериалы, постельное белье, автомобили (если хорошо заработали за сезон), квартиры и т.д.

При этом по официальным данным в 2003 году на территории Автономной Республики Крым собрано 2 390,8 млн грн бюджетных доходов, что на 181,9 млн грн больше, чем в 2002 году. Возросли поступления подоходного налога с граждан (27,6%), платы за землю (14,7%), единого налога от субъектов малого предпринимательства (42,8%). На 16,0% увеличились поступления местных налогов и сборов. План по налоговым поступлениям к прогнозным показателям Министерства финансов Украины за отчетный период выполнен на 112,3% (по бюджетам городов и районов — 116,2%, по бюджету Автономной Республики Крым — 105,1%). То есть год был хороший.

Но! Таким образом, только за проживание в частном секторе была уплачена сумма, сопоставимая со всеми налогами, собранными на территории Крыма. Такая сумма просто не может исчезнуть в тени, а она исчезла… А ведь это только расходы на проживание…

Мы нашли только одно разумное объяснение этому явлению. И дали ему название — «бегство курортных денег из Крыма».

Да, именно так — основная часть денежного потока, сгенерированного крымским курортом, уходит с территории Крыма. Вот как это происходит.

Разумеется, нам были доступны данные только по объектам размещения «организованных» отдыхающих, но и эта картинка оказалась весьма красноречивой.

Другими словами — поскольку в Крыму или не производятся или производятся в очень ограниченном количестве такие товары как:

• качественные продукты питания и напитки, в том числе пиво и минеральная вода,

• одежда, постельное белье, полотенца и даже пляжные тапочки,

• гостиничное оборудование, мебель, сантехника, лампочки, посуда и бытовая техника,

• строительные и отделочные материалы (за небольшими исключениями), и даже сувениры и прочие курортные мелочи

эффект от «экспорта» (за пределы Крыма) туристических услуг на 50-60% снижается из-за того, что крымским санаториям и гостиницам приходится «импортировать» (из-за пределов Крыма) почти все то, что необходимо для отдыхающих и туристов.

Естественно, что эта же схема распространяется и на структуру расходов «неорганизованных» отдыхающих и, конечно, на структуру расходов местного населения в целом.

Чтобы понять, куда деваются курортные деньги — не нужно «выводить на чистую воду» квартиросдатчиков. Нужно почитать этикетки на полках магазинов…

Пример. Бутылка минеральной воды, произведенной не в Крыму, стоит 10 гривен. Торговая наценка = 15%, то есть 1,5 грн. Именно из этих 1,5 гривен будет выплачена зарплата крымскому продавцу и грузчику и налоги владельца магазина. То есть базовым понятием для крымской экономики в ее сегодняшнем состоянии есть преимущественно торговая наценка, а не цена товара… Плюс еще остающаяся нам тара и упаковка.

Как-то встретился запомнившийся пример. Алтайский ученый профессор Виктор Ревякин рассказывает:

— Под Парижем я видел монастырь, куда приезжают туристы. При монастыре есть ферма. Два рабочих обслуживают 50 коров, получают 900 литров молока в сутки. Фермер делает сыр, придут туристы — этот сыр съедят. И вот эта система круглогодично крутится…

Только создание таких циклов в Крыму позволит многократно увеличить мультипликативный эффект туризма на экономику региона в целом..

И теперь еще — о главном экономическом эффекте от крымского туризма и его «теневого сектора». Который можно, если и не посчитать, то оценить.

По статистическим данным за 2009 год в Крыму насчитывалось примерно 900 тысяч человек экономически активного трудоспособного населения и почти 330 тысяч человек тоже трудоспособного, но «экономически неактивного населения».
Это — не безработные (безработных в Крыму всего-то 60 тысяч). Конечно, сюда входят, например, домохозяйки и студенты. Но что-то внутренний голос усиленно подсказывает: как минимум тысяч 100 из тех 300, которые нигде не работают, но и не идут на биржу труда работают в том самом туристическом секторе, который называют «теневым». Во всяком случае, чтобы обслужить 4-5 миллионов отдыхающих в частном секторе за 2-3 месяца, нужно никак не меньше.

Предположим, что эти 100 тысяч человек зарегистрировались как безработные и получают пособие. Тогда это обойдется государству в такую сумму: 100 000 чел. х 800 грн х 12 месяцев = 960 млн. грн. Почти миллиард…

Это примерно 20% от всей суммы налогов, уплаченных на территории Крыма в бюджеты всех уровней в 2010. И равно всем тем уникальным и беспрецедентным по размеру годовым субвенциям Украины на развитие Крыма, которые выделены на 2011 год…

И последнее. Давайте представим себе, что случилось налоговое чудо и в Крыму как-то удалось получить туристический сбор со всех незарегистрированных отдыхающих. Какую же сумму это может составить? Предположим, так: 4,5 млн х 100 грн/сутки х 10 суток х 1% = 45 млн. гривен.

И из-за смешной и несопоставимой суммы в 6 млн. долларов надо ставить на уши каждого второго жителя курортных регионов Крыма? Устраивать подворные обходы по ночам? Портить имидж Крыма — и без того не блестящий — рассказами отдыхающих об очередных глупостях в «совковом» Крыму?

У авторов есть огромная надежда на то, что эти скромные заметки будут услышаны… Перефразируя очень известное: «Остановите их, они не ведают, что творят… »

Ну а о том экономическом явлении, которым, безусловно стал крымский частный туристический сектор, как и о том, какой могла бы быть умная государственная политика в его отношении — разговор особый.

Можно сформулировать в этом контексте основные подходы к идеологии реформирования этого сегмента курортно-туристической отрасли Крыма.

Если Крым действительно имеет ту многолетнюю особенность, что именно граждане (квартиросдатчики и владельцы мини-гостиниц, имеющих статус личных домовладений) обслуживают до 80% туристического потока, то есть примерно 4-5 млн. туристов, то относиться к этому надо как к особому экономическому явлению, но не как к преступной деятельности.

Частный туристический сектор доказал свою рыночную конкурентоспособность в сложных условиях посткризисной конкуренции. Многие его объекты предоставляют услуги хорошего уровня, а с точки зрения рыночных реакций оказываются гораздо более гибкими, чем большие гостиницы и санатории. И это вполне объяснимо.

Задача государства и местного самоуправления не в том, чтобы запугать и обрушиться на него всей мощью административного аппарата — это дело нехитрое, а в том, чтобы предложить десяткам тысяч граждан (и своих избирателей, между прочим) взаимовыгодный механизм партнерства в развитии туризма, механизм встречного движения.

Его основные черты таковы:

Совет министров Крыма и местные органы самоуправления должны создать условия, когда бы гражданам, владельцам номерного фонда (будь-то их квартиры, этажи в домах или отдельные объекты) было выгодно платить налоги, не опасаясь давления контролирующих структур.

С другой стороны, правительство и горсоветы обязаны уважительно относиться к тем людям, которые проявляют предпринимательскую инициативу и развивают туристическую отрасль за свои деньги, и не вставлять им палки в колеса, не делать из них преступников, а делать так, чтобы их личный бизнес развивался и становился цивилизованным партнером и опорой в развитии Крыма.

Новым инструментом для такого взаимодействия могли бы стать ассоциации квартиросдатчиков и субъектов малого гостиничного бизнеса. Именно они могли бы помочь сформулировать нормальные требования к нормативной базе такого бизнеса. Она на сегодняшний день отсутствует, разработка ее начата, но она будет односторонней, если сами субъекты малого туристического бизнеса не включаться изначально в эту работу.

В то же время, понятны претензии гостиниц и санаториев, когда они справедливо указывают на более выгодные условия, в которых находится малый частный туристический сектор с точки зрения коммунальных платежей и других составляющих себестоимости турпродукта. Но это не означает, что нужно искусственно утяжелять себестоимость обслуживания туристов в частном секторе. Нужно оптимизировать себестоимость в организованном секторе этой отрасли. Кстати, там тоже распространены, с одной стороны, различные схемы ухода от налогообложения, а с другой — экономически неэффективные схемы и технологии.

Нельзя наломать дров. Нужне не убить, а наоборот — поддержать то хорошее, что есть в крымском частном гостиничном бизнесе. Нельзя создать негативный социальный и информационный фон. Поскольку в этом случае имиджевые потери могут дать отрицательный эффект, несравнимый с ростом налоговых поступлений.

И еще. Надо понимать, что детенизация туристический отрасли — это комплексный и многогранный процесс, во многом происходящий на уровне понимания, а не в сфере одного лишь нормативного регулирования и контроля.

Андрей КЛИМЕНКО, Татьяна ГУЧАКОВА

http://www.bigyalta.com.ua/story/25477