Если бы Дмитрия Табачника не было, его стоило бы выдумать — столько внимания к сфере образования не было приковано еще никогда. В то же время назначение Константина Грищенко министром иностранных дел прошло как по маслу — возражений против этой кандидатуры не последовало ни из одного лагеря.
Дипломатическая академия — ведомственный вуз МИДа, но при этом находится в сфере образования. Поэтому и разговор с доктором исторических наук, профессором, Чрезвычайным и Полномочным Послом, ректором Дипломатической академии Борисом ГУМЕНЮКОМ я начал с ключевых назначений в правительстве.
Элита — те, кто в креслах
— Вас какое назначение больше «цепляет» — Грищенко или Табачника?
— Нас ничто особо не «цепляет». Мы, извините за патетику, на государевой службе. Любое законное назначение принимаем как должное. Больше влияет на нашу деятельность, конечно, фигура министра иностранных дел Константина Грищенко, его новые подходы…
— Вы считаете, что его подходы будут новыми по сравнению с первым сроком на посту министра в 2003-2005 гг.?
— Вы же не станете отрицать, что общество обрело новое качество после выборов, после формирования коалиционного правительства. Мы впервые наблюдаем единство национальных политических элит. Страна получила монолит всех ветвей власти, и мы имеем шанс воплотить в жизнь давно ожидаемые реформы. В первый «срок» Грищенко обстановка была иная.
— Погодите, вы кого под словом «политические элиты» понимаете? Юлия Тимошенко и ее политсила, например, даже в диалог с Януковичем пока не вступили, не говоря уже о монолите…
— Я имею в виду конституционные органы власти. Если президент Ющенко и премьер Тимошенко месяцами не общались даже по телефону — то сейчас картина изменилась. Проводится единый курс внешней и внутренней политики.
— И все же нарисованная вами картина не очень убедительна — то же назначение Дмитрия Табачника министром образования даже ваших коллег, ректоров вузов, развело по разные стороны баррикад.
— То, что в политико-аналитической и экспертной среде существуют разные точки зрения, течения — это одно. Когда я говорю о единстве элиты — я имею в виду единство в системе власти.
— Так вы полагаете, что власть стала мудрее по сравнению с «ющенковским» периодом?
— Это пока аванс, ожидания и надежды. Да, власть еще ничего особого не сделала. Так ведь еще и 100 дней не прошло — нельзя пока стрелять в пианиста. Хотя уже сегодня заметны пугающие трещинки в правящей команде.
— Вы что под «трещинками» имеете в виду?
— Я имею в виду позицию Анны Герман и ее призывы к Дмитрию Табачнику уйти в отставку.
— Что же, в данном случае в стане победителей требуется «партийная дисциплина»?
— Нет, но друг друга в одной команде нужно поддерживать. Мне не нравится явно срежиссированная травля нового министра образования. Эта кампания напоминает мне стиль «не читал, но осуждаю».
Меня прежде всего настораживает псевдореволюционность. Не понимаю львовских студентов. Неужели в этом городе на протяжении последних пяти лет все было так благополучно? Зварич не «колядовал», деньги на Евро-2012 не разворовывались? Так ведь все молчали, как мыши под веником! А как только бывший министр образования вернулся во Львов — пошла писать губерния!
— Львов не одинок. Столичная «Могилянка» тоже не в восторге от назначения Табачника. Вот вы как дипломат не считаете необходимой замену кандидатуры, если этим можно погасить волнения?
— Дмитрий Табачник — известный ученый, креативный человек, с большим опытом государственной деятельности. Если он, по чьему-то мнению, когда-то допускал «антиконституционные утверждения», почему никто не протестовал тогда?
Наша история настолько трагична, запутанна, противоречива, что историку, политологу можно описать любое явление абсолютно с разных точек зрения. Но одно дело научная дискуссия, и совсем другое — позиция госчиновника. Нового министра пока не за что критиковать.
— Вам не кажется, что Дмитрию Табачнику будет слишком тесно в рамках той роли, которую вы ему отвели — скромного госчиновника без убеждений и политических амбиций?
— Я не хочу оперировать категориями типа «кажется». Этого человека назначили правящая коалиция, президент. Пусть правительство покажет, на что способно. По их делам и судить будем.
Исторические идеологемы, которые стали камнем преткновения, — это лишь малая часть всех проблем. Разве у нас все благополучно в преподавании точных наук? А проблемы методики обучения! Мы до сих пор существуем в системе универсальной политехнической школы, заложенной еще при Сталине. Отсюда и пропасть между средним образованием и высшим. А пропасть между вузами и реальными потребностями экономики!
Возьмите только языковую проблему — да не спор русского с украинским, а знание иностранного, прежде всего английского. Среднестатистический школьник учит его с 5-го класса, потом минимум 2-3 года изучает в вузе — и все равно ничего не знает! 10-15 лет учебы не дают никакого результата! В Германии же, к примеру, в колледже французский изучают 2-3 года — с грандиозным успехом!
А кто из министров образования за годы независимости касался такой проблемы, как студенческие общежития? В какой антисанитарии до сих пор живет будущая элита страны?!
Извините за приземленность темы, но наш Болонский процесс, по моему мнению, прежде всего начинается с нормального университетского кампуса. Хотя бы потому, что Болонский процесс — это не только «мы к ним», но и «они к нам». Какой польский или германский студент поедет в наше общежитие?
Все это как раз задачи для деятеля крупного масштаба. Поэтому не думаю, что Дмитрию Владимировичу будет тесно в кресле министра.
— Не боитесь, что некоторые убеждения министра могут поставить вас в неловкое положение? Вам приходилось учить слушателей тому, как утверждать во внешнем мире идеологему о голодоморе как геноциде. Если Дмитрий Табачник изменит вектор историографии в образовательной программе — вам придется соответствующие изменения вносить и в теоретические курсы Дипакадемии?
— Здесь, как в торговле сыпучими веществами, — очень важна мера. Все зависит от того, насколько изменится направление вектора. Нюансы возможны — ведь перекосы были и в минувшие пять лет. Но ничего страшного не случилось! Наши экономические проблемы совсем не от того, что Ющенко обращал внимание общественности и мирового сообщества на трагедию украинской истории! Я как раз такие действия президента поддерживал — может, это был именно тот случай, когда стоило «передати куті меду», пережать — иначе бы информация «не дошла» до адресатов.
Но разный взгляд на историю — это не повод разделять страну, становиться непримиримыми оппонентами. Есть государственная политика в области образования. И та, которую задекларировал новый министр, мне вполне импонирует. Это реформирование, адаптация, подтягивание к стандартам XXI века.
Культура — это роскошь
— Новые озвученные приоритеты внешней политики — в частности, ее «экономизация» — повлияют на ваши учебные программы?
— Уже повлияли! Мы привлекаем новых специалистов, экспертов. К новому учебному году будет введен ряд новых прагматичных спецкурсов — по вопросам преодоления финансово-экономического кризиса, по изучению успешного иностранного опыта.
— Приходится ли менять программу подготовки специалистов и под текущие колебания внешнеполитического курса руководства страны?
— Ежеминутного колебания, конечно, нет. Программы и акценты меняются в зависимости от объективных изменений мировой политики, экономической ситуации.
— Практически все крупные украинские дипломаты — выходцы из советской школы. Насколько та старая школа, имперская психологическая привычка говорить с партнерами с позиции силы мешают нашим дипломатам представлять сегодня интересы, увы, слабой страны?
— Во-первых, инструментарий дипломатии универсален. А во-вторых, мы уже построили уникальную школу дипломатии, очень непохожую на советскую.
Уникальность не в том, что наш дипломат как-то отличается от французского или американского. Уникальность отечественного дипломата прежде всего в том и состоит, что в сложнейших финансовых, экономических условиях он ничем не хуже коллег-профессионалов!
А ведь работает он порой в более сложных условиях. Почему-то никто не пишет о проблемах дипломатического цеха изнутри. О том, сколько зарабатывает наш дипломат, какие при этом испытывает нагрузки, стрессы, как это отражается на членах его семьи. Не все ведь едут в Париж — многие отправляются в Африку, и дети их ходят в местные школы, где среди рядовых проблем — обыкновенный педикулез…
Европейский посол, проработав два года в Дели, год проходит реабилитацию дома — за государственный счет! А у нас многие ничего, кроме беднейших африканских стран, не видят долгие годы!
— Так ведь проблемы вашего цеха — это в том числе и проблемы кумовства. В Украине до сих пор функционирует система «ссылок» в Африку — для неугодных и в Париж — для приближенных…
— Ну, проблема есть. Я бы слукавил, если бы сказал, что у нас правильная сменяемость послов.
В американской дипломатии это норма: прежде чем работать в европейской столице, сотрудник должен послужить в неблагополучной стране. У нас же, к сожалению, есть дипломаты, которые дальше «золотого кольца» Париж — Брюссель — Вашингтон не выезжают. Подобную тенденцию надо непременно ломать!
— В прошлом году началась кампания МИДа по «оптимизации» структуры зарубежных диппредставительств. На деле для дипломатов все свелось к сокращениям и совмещениям должностей. Вы стали учить своих слушателей «совместительству»?
— Мы не то чтобы готовились к оптимизации… Дело в том, что концептуально в нашу систему заложена схема подготовки «канадского дипломата». Канадская дипслужба — одна из наиболее подготовленных, образцовых. И канадские дипломаты готовятся на принципе универсальности — они многофункциональны, могут заниматься и экономическими вопросами, и политикой, и принять на себя консульские обязанности.
Это, кстати, кардинальное отличие от советской системы, где все строилось на подготовке узких специалистов- империя могла себе это позволить. А оптимизация — это не украинское ноу-хау. Это актуальный вопрос для всех дипслужб мира. Все экономят.
— Не боитесь, что ваши слушатели станут в результате «оптимизации» безработными?
— Наши точно не станут! Со всей своей универсальной подготовкой — нет. Да и не стоит преувеличивать масштабов сокращений — резать по живому никто не станет.
— В чем вы видите проблемы для своего заведения, чему не удается пока хорошо научить слушателей?
— В принципе та модель, которая у нас сложилась — двухгодичная магистерская программа, — хорошо себя зарекомендовала. Но мы пока никак не можем добиться, чтобы выпускник Дипакадемии на оперативном уровне владел двумя иностранными языками. А это требование и времени, и министерства. Следующий вызов — дистанционное обучение.
Классическую заочную форму мы выстраивать не будем. Но отдельные программы дистанционного обучения мы должны ввести и уже заложили для этого фундамент.
— Существует ли проблема со спектром изучаемых языков?
— В принципе нет — со стороны академии. Но существует серьезная проблема в государстве. О недостаточном общем знании иностранных языков я говорил. Но у нас ощущается и острая нехватка специалистов, владеющих восточными языками: китайским, арабским, корейским, японским, хинди. А ведь счастье Украины — на Востоке. Ближнем, Среднем, Дальнем — но на Востоке. Там пробиваться мы еще можем. Но для этого нужна комплексная государственная политика, в том числе в деле подготовки специалистов-востоковедов.
Даже за пять лет в классическом университете японский язык не выучишь — необходимо из этих пяти года два провести в Японии. Но это должно финансироваться!
— Если взглянуть на работу украинских посольств со стороны, то практически незаметна деятельность культурных атташе. Сколько раз отечественную дипломатию упрекали в том, что она не структурирует, например, огромную украинскую диаспору в России, не использует ее для оказания определенного влияния на Кремль.
— О культурных атташе не слышно, потому что их никто не готовит! Хотя подготовить такого специалиста в вузе — не вопрос. Но что он дальше будет делать? Культурная дипломатия требует серьезных капиталовложений: посмотрите на такие структуры, как Институт Гете, Французский культурный центр… Нужны кадры, наполнение!
Есть государственная программа создания украинских культурных центров за границей — но фактически такие структуры работают лишь в паре столиц. А в это дело деньги надо вкладывать!
Школа имени Лукашенко
— Какой вектор «новой» внешней политики правительства вы считаете сегодня самым перспективным и интересным?
— В выступлениях премьер-министра звучал тезис о том, что мы должны усилить кооперацию с Минском. Это очень правильно! Я считаю, что мы должны тщательно и глубоко изучить опыт внешней и внутренней политики Александра Лукашенко. Белоруссия показала нам, как далеко можно уйти за 20 лет, проводя независимую политику. Не заигрывая с Европой, Беларусь сегодня в той же «обойме» по отношению к ЕС, что и Украина. Хотя эта страна построила с Россией Союзное государство, Минск и к Москве относится жестко и прагматично — Абхазию и Южную Осетию не признал, например. Лукашенко, по моему мнению, достоин подражания в деле защиты национальных интересов!
— Удастся ли дипломатам вернуть в страну инвесторов?
— Если сохранится политическая стабильность. Вокруг Украины уже засуетились инвесторы. На Дипакадемию выходит сейчас один из богатейших людей планеты, № 78 в списке «Форбс» — кувейтский миллиардер Нассер Аль-Харафи. Он прислал сообщение, что теперь уже готов приехать в Украину. Прочитает лекцию в нашей Дипакадемии — претендует на то, что мы присвоим ему почетную степень доктора. И для нас это будет хорошим мостиком в сотрудничестве, ведь Аль-Харафи готов вложить миллиарды в строительство дорог и аэропортов в нашей стране.
— Чему вы больше будете учить своих слушателей: видеть угрозы или перспективы?
— Дипломатия — искусство баланса. Поэтому не нужно скатываться ни в паранойю, ни в неоправданный оптимизм. Нужно искать свою выгоду. Нам стоит вспомнить югославскую модель социализма и покойного Иосифа Броз Тито. Последний умел доить двух коров — и Запад, и Советский Союз. Эта модель была уникальной, и она приносила пользу стране. Так почему мы сегодня должны находить общий язык с одной стороной в ущерб диалогу с другой? В этом и состоит подлинный вызов для Украины: мирно жить со всеми. И пробиваться на Восток.
Семен РЕЗНИК