Скажу сразу: я не намерен обсуждать действия преступников — будь то убийцы из Подмосковья или «братки» с Кавказа. Преступник для меня вообще не имеет национальности, и судить тут надо всех по одному, одинаковому, закону. Хочу сказать о простых русских людях, какие они бывают, и как к кому они в своей массе относятся.
Тезис первый. Советское интернациональное воспитание (идеология и пропаганда) — при всей его бутафорской сущности — было гораздо эффективнее, чем то, что мы имеем сегодня.
Тезис второй. Русские, родившиеся на национальных окраинах империи, существенно отличаются от русских из центральной части России. Прививка полиэтничного сосуществования у первых — с рождения и на всю жизнь. У вторых — русских из Хотьково и Кондопоги, переживающих невиданное доселе изменение среды, опыта уважения к другому никогда не было, той самой «толерантности» им надо еще учиться и учиться.
* * *
Может, я сужу по себе, ведь у меня — свой опыт детства. Однако думаю, он не уникальный. Его разделят миллионы похожих судьбами людей, выросших на периферии СССР.
Родился я в Фергане — форпосте российской империи, построенном на территории завоеванного Кокандского ханства. Тут же, неподалеку, в Средней Азии, родились мои родители, а также бабушки и дедушки. Я — представитель третьего поколения русских, родившихся в Туркестане.
Со дня основания и до 1918 года (сорок с лишним лет) аборигенов в центр Ферганы — военного, по сути, поселения попросту не пускали. Зато при большевиках шлагбаумы снесли, военных, пролетариев, интеллигенцию и кишлак в правах уравняли, и мое счастливое советское детство проходило уже в другом городе, смешавшем в себе имперский «центр» и аутентичную пыльным полям махаллю.
В семидесятые на нашей одноэтажной улице имени Щорса, насчитывающей пару десятков дворов, жили евреи, украинцы, немцы, русские, узбеки, татары, крымские татары, армяне, греки, турки-месхетинцы, корейцы, курды: думаю, не было рядом двух домов, в которых бы повторялась национальность.
Все эти разношерстные племена — кроме туземцев-узбеков и «колонистов» славян, а также тысячу лет в Средней Азии живущих и почти ассимилировавшихся «бухарских» евреев — были тут пришлыми: оказались они в Узбекистане в сталинское время не по своей воле (о судьбах репрессированных народов поинтересуйтесь в Интернете). Но в мою пору никто тут уже не считал себя «нашим» или «здешним», никого не обвиняя в «пришлости», «инородчестве».
Узбеков мы, дети, про себя называли «зверьками», они русских открыто звали «ок кулок» («белое ухо», на взгляд узбеков, нам должно было быть очень обидно). Впрочем, родители наши (узбеки и русские) все же крепко дружили. Других детей никто по национальному признаку вообще не оскорблял: ни евреев «жидами», ни кавказцев — «хачиками». Хотя все мы вполне себе жестоко мутузили друг друга под урюками, каждую весну дрались за урожай зеленого урюка, за место под солнцем, за девочек.
Девочки особо ценились метиски: мама кореянка, папа — русский; мама — татарка, папа — украинец. Но их было много, не единицы, это было повсюду. Такая «смесь» как папа чистокровный азербайджанец и мама-немка вам когда-нибудь встречалась? Думаю, подобное было возможно только в Средней Азии. Плод от такого древа вам известен — это Сталик Ханкишиев, всемирно известный писатель-кулинар, родившийся в Фергане и покоривший Москву своими книгами.
Советская пора, которую мы продолжаем ругать, из прошлой моей жизни в Узбекистане видится совсем по-другому. В национальных республиках отношение к «национальному» вопросу было более трепетное. Работала советская идеология серьезно. Во многом система, мы знаем, была бутафорская, но тут сбоев не давала. Не дай бог, кто-то вякнул бы что-то «по национальному признаку»: на партсобрании так пропесочат, да с работы выкинут.
Со второго курса института я стал по сути антисоциальным элементом, в комсомол меня силком затащили, «совок» в худшем смысле я ненавижу. Но советское интернациональное воспитание я ценю очень высоко.
Но мне кажется, что, может, и без всякого советского воспитания мы уже с детства понимали, что смешение кровей и культур обогащает. А вот Центральная Россия, по сути, всегда была мононациональна, и на мой взгляд, в этом плане бедна. В Хотьково и Кондопоге об азербайджанцах судили только по Муслиму Магомаеву, о грузинах — по Бубе Кикабидзе, а об украинцах — по Тарапуньке.
Варились, к сожалению, в своем котле, даже русских других, приезжих из Азии русских, почти не видели. Когда еще никто модного слова «соотечественник» не употреблял, возвращающихся на историческую родину из Ташкента или Бишкека с трудом принимали, да и сейчас часто волком смотрят. Известны случаи, когда дома более зажиточных русских переселенцев из азиатских республик попросту поджигали из зависти.
Еще раз повторюсь: я не хочу обсуждать «кавказцев, которые борзеют». Если борзеют, обращайтесь в милицию. Если милиция их отмазывает за взятки — митингуйте против милиции, против политики Кремля, распустившего коррупцию, в конце концов. Но почему вы бьёте морду дворнику из Оша или работяге из Андижана, который ходит по московским дворам тише воды, ниже травы?..
А потому что вас, представителей «русских из России», которые, как вам кажется, более «русские», чем сама «русскость», способна возмутить не только «лезгинка на площади», но даже и разговор с чужеродным акцентом, само присутствие чужого, которого совсем недосуг различать — азербайджанец он или казах, узбек или кореец, бурят или киргиз.
В этом смысле российскому обществу не только до Нью-Йорка или Лондона далеко, но и до Ферганы семидесятых…
Даниил КИСЛОВ,
главный редактор, агентство «Фергана»