Журналисты «Комсомольской правды» год назад работали в Крыму как в самой горячей точке. Передавали репортажи о событиях, потрясших весь мир. Но мы были лишь наблюдателями. Нам было сложно понять, что происходило внутри крымчан в эти дни.
О чем они думали, во что верили? Что они, наконец, осознали год спустя? Об этом нам рассказал непосредственный участник той исторической «русской весны» в Крыму, местный политолог Владимир Джаралла.
Нам оставалось бежать или сражаться
— Все происходящее в Крыму год назад для меня было очень личным и болезненным. Я чувствовал, с одной стороны отчаяние, с другой — надежду. Я прекрасно понимал механизм киевского переворота, удивлялся как четко, холодно и технологично организаторы Майдана шли к своей цели.
И заранее осознавал — если Майдан упрется в стену «Беркута», начнет буксовать неделю, месяц, то для перевеса в его пользу должны появиться снайперы, пролиться кровь. Я не ждал ничего хорошего. А после бегства Януковича мы в Крыму начали ждать самого страшного.
— Например?
— Помню, в начале марта, в разговоре с коллегами, мы пришли к выводу, что до конца 2014 года большинство из нас будет либо убито, либо в тюрьме… Майдан зачистит от несогласных с ним сначала Киев, а потом — и остальные города. Так и произошло в итоге в Днепропетровске, Одессе, Харькове — там больше нет пророссийских активистов, журналистов, политиков.
— Но в Крыму сценарий поменялся по ходу пьесы.
— Тут тоже начало было похоже на битву, случившуюся в Киеве. 23 февраля в Симферополе прошли сразу 3 митинга — «русский», «меджлисовский» и «проукраинский». Мы с друзьями пришли к выводу, что вооруженная борьба неизбежна, и решали как нам поступить — бежать из Крыма или начинать поиск соратников.
Бежать мы не захотели. В этот момент началась «перезагрузка» крымской власти. Вместо прежнего премьера Анатолия Могилева был назначен Сергей Аксенов. Все действия старого премьера были направлены на одну задачу — «любой ценой избежать крови».
— И как правило, именно такая позиция и приводит к пролитию крови…
— Могилев имел прямое отношение к силовым структурам и прекрасно понимал, что в Крыму применят те же самые «майданные» технологии. 25 февраля в правительстве Крыма состоялась тяжелейшая беседа с руководителями Меджлиса Рефатом Чубаровым и Ахтемом Чийгозой. Они знали, что будут срывать намеченную на следующий день сессию парламента полуострова.
Я почувствовал, что все остальное сейчас потеряло значение — нужно действовать.
Запал уже был подожжен
— Я пошел к Верховному совету Крыма. Там собралось около 10 тысяч человек — «пророссийских» и «меджлисовцев». Всех было примерно поровну, только с «русской» стороны было много женщин и стариков. Они пришли поддержать переназначение премьера Крыма. А со стороны Меджлиса пришли мужчины молодого и среднего возраста, агрессивные, организованные.
Была смешная ситуация, когда приехала к нам на помощь колонна из Севастополя и случайно зашла в тыл к сторонникам Межлиса. Я подошел к их командиру и говорю: «Русские с другой стороны здания». Он глянул на мою восточную внешность и на минуту оторопел, задумался, удивился.
Я примерно представлял что сейчас начнется, но мне было важнее быть и участвовать в этом. Я уже не колебался.
— Началась драка…
— Я до сих пор помню лица людей, с которыми мы сцепились руками в цепочку. Рядом со мной стоял мужчина, борец, с перебитым носом. Он был такой надежный, сдерживал своих и чужие на него не особо-то и лезли.
Как-то быстро исчезла милиция. Коридор держали активисты. А потом, видно иссякло терпение, толпа «меджлисовцев» ударила в русских. Там где был я, в эпицентре, о драке даже речи не было, люди просто повисли друг на друге. Было понятно — упадешь, затопчут насмерть. Пожилому мужчине стало плохо — на несколько секунд и русские и татары раздвинулись, чтобы он выбрался из толпы.
— Вы проиграли тогда?
— Побеждает тот, кто готов к борьбе. Через тридцать минут нас выдавили. Межлисовцы ворвались в Верховный совет и никто их не мог остановить. Во дворе Верховного совета осталась только сложенная горкой чья-то обувь, потерянная в толпе. Я шел домой и думал, что это поражение, за которым будет война. Никто даже не предполагал, что произойдет 27 числа утром.
— Появились «вежливые люди»?
— Да, в пять утра. И знаете это чувство того что обвинительный приговор, который был тебе подписан — отменен, ты можешь жить! Пусть на некоторое время, но тебе предоставлена отсрочка, и о том, что самого страшного — войны, к которой ты не готов, не будет. И еще есть чувство благодарности. До сих пор.
Нас зачистили бы, как Одессу и Харьков
— Вы обсуждали будущее Крыма без России? Что вы ждали?
— Отмена Верховной Радой в Киеве закона о статусе русского языка сразу поставила все на свои места. Но было понятно, что не русский язык был главной целью победившего Майдана.
Россия должна была потерять свою базу в Крыму, в Севастополе. Ее флот должен был уйти в никуда, а это означало бы одно — он просто должен был исчезнуть, так как другой полноценной базы для флота нет. Стратегия четкая. В итоге, Россия должна была вообще исчезнуть из Средиземноморья, ее геополитический потенциал в регионе стал бы равен нулю.
И организаторы Майдана были уверены, что Россия им уступит и не пойдет на что-то серьезное. Уже вечером 26 февраля по украинским каналам заявили — «Меджлис разогнал крымских сепаратистов».
Сейчас уже известно, что лидеру крымских татар Мустафе Джемилеву присмотрели уже место для будущей резиденции в Бахчасарае на территории заповедника. То есть, мы ждали, что Крым будут усмирять другие люди, например — приехавшие из Киева «правосеки». Но Киев и Запад сделали ставку на Меджлис.
— Неужели в Крыму никто бы не сопротивлялся?
— Была бы череда кровавых конфликтов, открытых столкновений, в которых все русское движение в Крыму было бы уничтожено и зачищено вместе с руководителями. Посмотрите на Одессу, на Харьков… А невмешательство России окончательно подорвало бы ее авторитет и влияние.
Только сейчас поняли цену миру
— Как вам живется в «вежливом» настоящем?
— Нашу нынешнюю жизнь я назвал бы нормальной. Мы, среди всех регионов России не отличники, но и не двоечники, где-то на уровне троечников, но будем хорошистами. Есть к этому стремление. Приходится стоять в очередях, переоформляя множество документов.
Но я обратил внимание на то что в этих очередях нет агрессивности, злости. То есть люди конечно же ворчат, но понимают — надо пройти этот путь и все встанет на свои места.
Самое главное, что войны нет — и это действительно такое всеобщее настроение.
Нам в детстве рассказывали, что самое главное на земле — это мир. А мы не верили и не понимали. Только сейчас поняли. Так вот. Мир у нас есть.
Источник: http://www.kp.ru