Экспертам и журналистам следует отказаться от поспешного определения конфликта в киргизском городе Джалал-Абаде как «межэтнического» и «межнационального». Сведение причин конфликтов к «этническим» и «национальным» факторам сегодня признаётся ведущими специалистами схематичным и популистским, ведь любой конфликт — это сгусток множества разнообразных интересов.
И он возникает в тот момент, когда перестают работать согласительные, переговорные механизмы, главным из которых является государство, считает известный российский этнолог, доктор исторических наук Сергей Абашин. Его мнение — в колонке эксперта «Ферганы.Ру».
* * *
Прежде всего, я хотел бы сказать, что надеюсь на мирное разрешение этой ситуации в Джалал-Абаде, а также на стабилизацию ситуации в Кыргызстане в целом. Я хочу передать всем своим друзьям и коллегам, живущим и работающим в этой стране, самые искренние пожелания мира.
Говорить от имени науки о чём-либо сложно. Наука — это пространство гипотез, предположений, сомнений, дискуссий. Не существует какой-то одной «научной» точки зрения, объективно отражающей что-либо. Вдвойне или втройне сложно говорить от имени науки в ситуации, когда каждое неосторожное слово, к тому же неправильно понятое и интерпретированное, может вызвать новые негативные эмоции. Мы знаем множество примеров, когда «научное объяснение» не умиротворяет, а напротив —
Тем не менее, от имени науки я предложил бы экспертам в данной ситуации отказаться от терминов «межэтнические» и «межнациональные» конфликты. Во-первых, эти определения придают столкновению слишком широкое обобщение.
На данный момент мы имеем дело с локальным конфликтом на фоне острого политического кризиса и явного вакуума легитимной государственной власти в Кыргызстане. Конкретных причин у этого конфликта может быть огромное множество: конкуренция за административные посты, за экономические ресурсы, личная неприязнь и неумелые действия конкретных чиновников и лидеров, шоковое состояние населения в результате событий последнего времени, накопившиеся за это время страхи и агрессивные устремления, которые готовы выплеснуться по любому поводу.
Всем, кто заинтересован в мире, нужно терпеливо распутывать этот клубок противоречий. Термин же «межэтнический/ межнациональный конфликт» не столько помогает этому процессу, сколько придаёт противостоянию новый характер, структурирует и провоцирует и новые противоречия, и новые измерения конфликтности, которые выходят за пределы Джалалабада и даже за пределы Кыргызстана. Я бы предложил пользоваться нейтральными терминами «межобщинный» или «межгрупповой» конфликт, подчёркивая его локальные и личностные корни.
Во-вторых, если говорить о современных конфликтологических теориях, то сведение причин конфликтов к «этническим» и «национальным» факторам сегодня признаётся ведущими специалистами схематичным и популистским. Любой конфликт — это сгусток множества разнообразных интересов. Любой конфликт проходит целый ряд стадий с разными типами мобилизации сторон. Любой конфликт испытывает на себе влияние структурных диспропорций в обществе и субъективных особенностей участников конфликта.
В современном Кыргызстане мы имеем дело со всеми этими факторами: это и последствия истории взаимодействия оседлых и кочевых культур, и последствия советской политики ускоренной модернизации, включая национальное размежевание, и последствия кризисной постсоветской демодернизации. Все эти факторы накладываются друг на друга и создают многообразные и пересекающиеся социальные напряжённости.
Но последние не ведут автоматически к конфликтам, наоборот — наличие проблем может стать основанием для работы власти и элиты над ними и поиском оптимальной модели социального договора. Конфликт возникает в тот момент, когда перестают работать согласительные, переговорные механизмы, главным из которых является государство (понимая под ним не только армию и полицию, но и суды, парламенты, правительства, банки, даже коммунальные службы).
В этот момент на арену как раз и выходят симулякры интересов в виде «этнических» обид и претензий. Кыргызстан сможет избежать последнего варианта развития событий, если власть, привлекая всех, кто готов бескорыстно служить родине, восстановит, наконец, те самые переговорные механизмы, которые позволят людям обсуждать и мирно решать все свои большие и маленькие вопросы бытия.