Если взглянуть на календарь международных праздников, то можно быть почти уверенным, что все дни на нём заняты, а на некоторые приходится даже по нескольку значимых событий. Так, 21 февраля по инициативе ЮНЕСКО отмечается День родного языка. Я об этом вроде и знаю, но без особого напоминания праздновать не стану.
Зато 26 апреля, которое отмечается как День татарского языка, так как именно в этот день родился великий Тукай, в моём личном органайзере всегда помечен. В принципе, оно-то и ясно, ведь татарский — это мой родной язык.
Однако, тут стоит разобраться. Хоть мы и часто употребляем это понятие, но зачастую не всегда можем уверенно ответить, что же всё-таки подразумевается под этим словосочетанием — «родной язык»?
Начиная с самого детства, когда с вами дома говорят на этом языке, а потом объясняют, что он родной, хотя вы ещё толком не понимаете значения этого да и много каких других слов; когда в младших классах школы в расписании вы видите название предмета «Родная речь», добросовестно или не очень готовите по нему домашние задания; когда при поступлении в институт и в дальнейшем при устройстве на работу и во всевозможных иных случаях вы заполняете анкеты и доходите до графы «родной язык», вы реально сталкиваетесь с этим понятием, но всегда ли можете дать однозначный ответ на вопрос, а что это собственно такое?
Подобной проблемы скорее всего не возникнет у англичанина родившегося и выросшего в пригороде Лондона, но возникнет у индуса, переехавшего в Лондон в пятилетнем возрасте и мало где использующего родной (и родной ли?) хинди. Этой дилеммы не понять французу из Марселя, но она легко может возникнуть у родившегося в этом портовом городе араба из Марокко или Алжира или африканца из Гамбии. И конечно же этот вопрос очень даже ясен татарам, вне зависимости от места проживания — но в основном именно тем, кто живёт за пределами Татарстана.
Так уж сложилась судьба, что таких татар я знаю очень много и сама отношусь к их числу. Проживание за пределами Татарстана в первую очередь предполагает, что татарский язык не является в этом регионе или стране государственным и в большинстве случаев даже не преподаётся в школе, так как школ именно с этим этническим компонентом просто не существует. Постоянно звучащие призывы изучать родной татарский в домашних условиях и прививать к нему любовь и уважение, порядком поднадоедают, а самое главное и печальное, — они совершенно неэффективны. На одном лишь национальном энутзиазме далеко не продвинешься, и если фактический, подчёркиваю именно фактический, а не формальный, статус татарского языка в самом Татарстане не изменится, то о его каком-либо развитии в качестве языка не только умирающей деревни и «кухонных переговоров», а языка государственной значимости и делопроизводства не может быть и речи.
Справедливости ради надо отметить, что и от национального самосознания (ещё одно расхожее и в целом изъезженное, но важное понятие) также зависит многое. Да, я не обучалась на татарском языке в школе, и, получив среднее и высшее образование на русском и английском языках, в определённые моменты может быть мне легче сформулировать и выразить свои мысли именно на них. Но я чётко знаю, несмотря ни на что, моим родным языком всегда был и остаётся татарский. Ведь именно на нём я прочла свои первые детские сказки, когда бабушка, которая сама родом из Буинска, оставила на столике у моей кровати слегка помятую тоненькую книжку в зелёном переплёте, на котором был изображён деревенский мальчишка с кураем в руках. Габдулла Тукай. «?киятл?р». Я отчётливо помню и этот день, и как бабушка долго рассказывала, отвечая на мой вопрос, кто такой Габдулла Тукай и какое у него было трагическое детство.
Наверное именно эти воспоминания позволили мне почти восемнадцать лет спустя без колебания ответить на вопрос «Ваш родной язык?», заданный мне на английском языке в старейшей библиотеке Великобритании — Бодлеанской, принадлежащей Оксфордскому университету. Получая степень магистра права в Оксфорде, я была записана в одну из самых древних библиотек англоязычного мира. Дух древности здесь поддерживается лишь за счёт старинных зданий, выполненных как в готическом, так и в викторианском стилях, но во всём остальном — это самый что ни на есть современный образовательный комплекс с электронными каталогами, автоматическими системами поиска, персонализированными сенсорными планшетами.
Неизменной остаётся ещё одна традиция, берущая начало с момента основания библиотеки в XIV в., — принесение клятвы читателя. После того как вас сфотографируют и тут же разместят цифровой фотоснимок на пластиковом читательском билете, вам обязательно зададут самый важный вопрос, о котором я уже упоминала «Ваш родной язык?» У вас не спрашивают на каком языке вы обучаетесь или обучались ранее, на каком языке вы говорите в семье и в обществе, на каком языке вы, наконец-таки, думаете. Вопрос по сути очень прост, нужно назвать именно родной язык.
Несколько поразмыслив, я пришла к выводу, что его простота заключается в том, что для большинства европейцев и уж точно для англичан, все вышеперечисленные используемые языки объединены в один — родной язык. Несмотря на то, что для обычного татарина, к сожалению, всё не так однозначно, при ответе на поставленный вопрос я, совершенно не пытаясь сейчас приукрасить ситуацию, не задумываясь, ответила «татарский».
Главная суть традиционной клятвы читателя в Оксфордской библиотеке состоит именно в том, что каждый желающий пользоваться этой кладезью познаний должен зачитать клятву на родном языке. И вам действительно предоставляют каталог, в котором хранятся экземпляры этой небольшой и незамысловатой клятвы, в которой читатель обязуется не выносить книги за пределы библиотеки и не совершать намеренного поджога и порчи книг, на практически любом ныне известном человечеству языке. Тем самым один из престижнейших университетов мира подчёркивает свою поистине международную сущность.
Миловидная библиотекарша преклонных лет поспешила заверить меня, что за всё время её пребывания на этом посту, а это без малого сорок лет, при ней хоть по одному разу были зачитаны клятвы почти на всех языках. Однако, когда она услышала заветное для меня «Tatar language», её и удивлению окружающих не было предела. Выяснилось, что к изрядно пожелтевшему небольшому листу печатной бумаги, на котором машинкой был выбит текст клятвы на татарском языке, никто из читателей до меня не прикасался. Стоит, правда, отметить, что экземпляр клятвы на татарском языке попал в распоряжение библиотеки лишь в 1991г., которым он и датирован.
Ещё один яркий пример того, что неоспоримая вина многих представителей самого татарского народа в незнании своего родного языка всё-таки исторически была приправлена иными факторами, зачастую политического характера. Вот и на такую «модель» мировой арены татарский язык вышел лишь каких-то 20 лет назад. В историческо-мировом масштабе, согласитесь, это совсем недавно. Следовательно, работы по развитию и популяризации татарского языка у нас всех достаточно.
Моя вторая бабушка, хоть и была татаркой, никогда не жила в Татарстане, но образование получала исключительно на татарском языке — сначала в Пензенской области, затем в г. Октябрьске, тогда Башкирской АССР, а потом в подмосковном Подольске. Сегодня же многие проживающие в этих, да и в других регионах, татары подобной возможности напрочь лишены. Когда у нас в очередной раз появится желание огульно обвинять всех татар, незнающих свой язык, и причину видеть исключительно в них, следует подумать дважды.
А для меня родной язык на то и родной, что точно происходит от понятия «Родины», пусть и исторической. Но никак не наоборот.
Динара ХАЙРУЛЛИНА,
юрист-международник