В ноябре 2012 г. в Симферополе прошла международной научно-практической конференции «Стабильность в Причерноморском регионе: внешние и внутрирегиональные угрозы и пути их преодоления».
На конференции Минчо Минчев, доктор философских наук, профессор Великотырновского университета (Болгария) сделал доклад на тему «Черное море как евразийский цивилизационный центр»…
Черное море как евразийский цивилизационный центр
Не буду скрывать: в самом заглавии этого анализа содержится конечный вывод, а также и его основной тезис. Было бы банально высказать, что Черное моря и Причерноморье имеют важное геостратегическое значение как для настоящего, так в особенности и для будущего. Значение это исключительное и решающее для будущего преструктурирования огромного евразийского пространства. А нет уже никакого сомнения, что такогомасштаба глубинное преструктурирование предстоит.
Почему Черное море — это небольшое водное пространство в 422 000 кв.км. и береговой линии в 3400 км — имеет такое ключевое значение для жизни и судьбы больше 300 миллионов людей?
Причин много, но две причины обобщают все остальные — географическая и историческая. С географической точки зрения Черное море занимает центр обитаемого мира, не только восточного полушария, но и всего мира. Это центральное место определяется тем, что южная его точка, сегодняшний Стамбул и предыдущий Константинополь, была столицей двух великих империй — Византийской и Османской.
Не много тех мест мира, где география и история совмещают себя в таком великолепном единстве. Конечно, этот город определял геополитическую значимость Черного моря, но нельзя пренебрегать и обратным влиянием Черного моря на Константинополь, Стамбул, Царьград. Значимость этой зависимости проявляет себя несравненным образом: когда Византийская и Османская империи были в восходе, Черное моря обеспечивало им силу; когда они были в упадке — оно оказывалось самым уязвимым местом их безопасности.
Черное море — один из самых закрытых водных бассейнов мира, являясь в тоже время морем, а не большим озером. Этот факт определяет его, с точки зрения географии, / но не и политически / как одно из самых изолированных морей. Когда береговая линия Черного моря разграничивала только два государства — Россию и Османскую империю — оно действительно было изолирующим: совершенно ясно оно разграничивало православно-христианский мир от исламского.
Сегодня прямой выход на это небольшое и почти закрытое море имеют шесть государств: Украина ( с Азовским морем вместе) — 2 789 км, Турция -1329 км, Россия — (с Азовским морем) — 800 км, Болгария — 378 км, Грузия — 310 км, Румыния — 225 км. Мы чисто механически перечислили эти 6 государств. На самом деле у них есть совершенно разный геополитический статус и экономические возможности.
Состояние дел осложняется тем, что хотя и без прямого выхода на Черное море Республика Молдова, как в широком геополитическом смысле слова, так и в историческом контексте тоже является черноморским государством. Еще сложнее обстоят дела с Абхазией, которая будучи когда-то интегральной частью СССР, стала яблоком раздора двух его составляющих республики. Сегодняшнее положение Абхазии в международном геополитическом плане является важным, прежде всего своей черноморской полосой.
Кроме этих геополитических особенностей, у Черного моря есть еще две, будто посторонних, периферийных, можно и так их назвать — «сопровождающими морями»: Азовское и Мраморное.
Другой район, связанный геополитическим, хотя и непрямым образом, с Черным морем, это район Западных Балкан. Геостратегически они прямым образом связаны с Адриатикой, но исторически узкие связи Сербии и Черной горы с Россией придают особое значение Балканам в целом и в комбинации — целому Черноморскому бассейну.
Ставя Румынию и Болгарию в крайнюю периферию Европейского союза, Брюссель определил Черноморский бассейн как геополитически незначительный регион. Чем и совершил большую ошибку. Выход Румынии и Болгарии на Черное море в целом занимает полосу в 600 км. Для них, для Украины и для Грузии — это единственный морской выход к мировому океану, что сразу поднимает геополитическую цену Черного моря.
Его значимость увеличивается и тем, что за общей, не особо длинной побережной полосой в 3500 км стоят государства, общее население которых составляет почти 300 миллионов: Россия — 142 млн, Турция — 80 млн, Украина — 50 млн, Румыния — 22 млн, Болгария — 7 млн, Грузия — 5 млн. Естественно к этому числу нужно прибавить и население Молдовы — 2.5 млн Нужно иметь ввиду, что это 60% относительно 500-миллионного населения Европейского союза.
На самой прибережной полосе живут 16 млн людей из этих шести государств. У всех них свои жизненные геополитические интересы, и они в серьезной степени зависят от экономического, политического и военного положения друг друга. В меньшей степени зависима от Черного моря Турция, которая держит оба пролива, которыми море соединяет себя с мировым океаном — Босфор и Дарданеллы. Эти два пролива являются входом для нечерноморских и выходом для черноморских стран. В случае чрезвычайных условий Турция, которая осуществляет контроль над обоими геостратегическими «клапанами», в состоянии их закрыть и превратить себя в господарем Черного моря.
Такое закрытие обоих «клапанов» принесло бы ущерб Украине, Грузии, Румынии и Болгарии, но было бы катастрофическим для России. Оставшаяся с незначительным выходом к так или иначе небольшому и закрытому Черному морю, окруженная враждебными в разной степени странами, Россия и в особенности ее юг впадают в своеобразную геостратегическую ловушку. Имея ввиду особый статус и географическое положение Азовского моря в качестве пограничной полосы России и Украины, положение дел становится критическим — на первый взгляд, только для России, но, всматриваясь более пристально — для Украины также. Точнее, для обоих братских народов.
Эти примеры выясняют каково действительное значение географического расположения, природных ресурсов и человеческого потенциала для народов и для отдельных стран. Без сомнения, они представляют собой материальные факторы и их сверхоценивание с необходимостью приводит к недооцениванию нематериальных факторов, действующих вокруг Черного моря.
К этим последним можно отнести традиции, культуру, образование, официальную религию и пр. Сами эти факторы имеют свои исторические корни, они приходят из прошлого и связывают прошлое с настоящим, а этим самым связывают прошлое и с будущим.
По своим характерным определениям они не являются прямо действующими геополитическими факторами. Скорее всего они принадлежат к другой методологической координатной системе, которую благодаря собственной исторической сущности можно назвать клиополитическими — по имени древнегреческой музы истории.
Получается так, что рядом с понятием геополитика совершенно естественно нужно употреблять и понятие клиополитика.
Понятие «геополитика» определяет политическую науку, выражающую единство определенного земного пространства и установившегося на нем государства или группы государств. Понятие «клиополитика» также является политической наукой, которая исследует единство данной нации и ее исторического существования и в большей мере ее единство с ее собственными знаковыми событиями истории, оказывающими влияние на современность.
Предмет геополитического исследования — это органическое единство государства и территории. Поэтому закономерным эмоциональным продуктом этого единства является патриотизм. Предмет исследования клиополитики — это органическая связанность истории и нации, а естественный эмоциональный продукт этой связанности есть национализм.
Геополитический статус общества придает смысл одному из своих компонентов -патриотизму. Сам он неоспоримое положительное явление, потому что объединяет разные нации и конфессии в одном государстве, делая последнее более сильным.
Иначе обстоит дело с национализмом — он в качестве составляющего клиополитической установки данного общества может быть и положительным, и отрицательным. Естественно, он отрицателен, когда проявляет себя агрессивно (агрессивный национализм). Охраняющий, защитный национализм есть необходимое условие для авторитета культурно-исторической общности, какой является каждая отдельная нация.
Соотношение между национализмом и патриотизмом есть проблема, которая очень редко разрешается легко. Патриотами государства могут быть люди разных наций, проводящие свою жизнь в нем и считая его своей единственной родиной. Если сопричастность к общей родине недостаточна или ее нет, то выступают националисты — националисты доминирующей нации или других ее составляющих этнических общностей (групп) или национальных меньшинств.
Если получится разделение между настоящей родиной и исторической (или какой-нибудь другой), патриотическое единство государства перестает существовать. Геополитическое состояние этого государства уже подорвано клиополитическим абсолютизированием обособляющего начала составляющих наций.
Причины подобного раскола могут оказаться и субъективными и объективными -каковым и является современное положение черноморского региона. Кстати, в таком положении находится и всей так называемой объединенной Европой в форме Европейского союза.
Все это так по следующей причине: начала европейской цивилизации, хотя и стоящие по разному для разных стран, суть симбиоз азиатской и европейской составных частей нашей общей современной цивилизации.
Единство Европы в ее внутреннем социокультурном многообразии может существовать устойчивым образом только, если можно найти нить духовной преемственности в ее цивилизационном, историческом развитии — то есть клиополитическим образом.
Поэтому противоречия, которые возникают во всей Европе — с Атлантики до Урала — имеют геополитический характер и клиополитическое происхождение. Вражда европейского Запада и европейского Востока начинает с деления Римской империи на две части: Западную и Восточную. Оно проходит через схизму православия и католицизма в 1052 году, чтобы достичь своего пика в 1453 году, когда Константинополь, последняя территория Византийской империи, теряет себя и этим кончает само Средневековье.
Новое время и появление России в качестве великого восточноевропейского государства, проводит новую разделяющую линию в Европе — и не только в Европе, но и между Европой и Малой Азией, основным образом при помощи экспансии России на юг, к Черному морю и его придаткам — к Мраморному морю и его двум проливам Босфор и Дарданеллы.
Эти клиополитические реальности приводят нас к современной геополитической обстановке черноморского бассейна. А она совсем не проста. Россия, у которой 3% мирового населения, занимает 13% материка планеты и … осторожно! — 41 % мировых природных ресурсов, прижата в угол Черного моря. Черное море находится почти целиком под влиянием НАТО.
Из упомянутых шести государствтри (Турция, Болгария, Румыния) являются членами этого пакта, а две из этих шести в последнее время смотрели на пакт исходя из максимы «чем хуже для России, тем лучше для нас». НАТО уже расположил свои элементы ПРО в Турции и Румынии, как и расположил свои этапные военные базы в Болгарии.
Без всякого сомнения, у них антирусская направленность. Но это абсурдно: четыре страны -Украина, Румыния, Болгария и Грузия — вместе с Россией имеют общий цивилизационный код: православие! А Украина и Болгария вместе с Россией имеют и общее этническое происхождение — славянское!
Бросая взгляд в прошлое, замечаем, что с времен гибели Византийской империи в бассейне Черного моря на протяжении полтора века оформляют себя два враждебных конфессиональных района: христианский (православный) и исламский.
Национальная революция Кемаля Ататюрка и ВОСР полагают конец этому делению. С тех пор до недавнишних времен Республика Турция черпала свою геополитическую и государственную легитимность именно из революции и реформ Ататюрка. Но уже десять лет медленно и неизменно этот исторический источник легитимности заменяется Турцией другим, османизмом, что и создает новую геополитическую обстановку в черноморском регионе. Ситуация определяется и тем, что, за исключением Румынии, все страны региона имеют евразийские характеристики.
Подводя итоги моего выступления хочу подчеркнуть: все эти обстоятельства определяют черноморский бассейн как сложный, невралгический узел мировой политики. Его легко можно превратить в центр конфликта — небольшой, но возможно и высокой интенсивности.
Но в то же самое время Черноморье может оказаться и стартовой точкой грандиозного проекта евразийского единства.
Минчо МИНЧЕВ,
доктор философских наук,
профессор Великотырновского
университета (Болгария)