Ильми Умеров — единственный меджлисовец, возглавивший райгосадминистрацию в Крыму после прошлогодней волны кадровых перемен. И, по сути, единственный глава РГА, кто сегодня работает в этой должности второй срок подряд.

При какой власти ему легче управлять Бахчисарайским районом, что привлекает в этих краях инвесторов и почему в районе не осталось свободной земли — об этом, а также о том, почему он живет в неоформленном доме, какое место считает для себя святым и чем занимаются его дети — Ильми Умеров рассказал сайту «Крым.Комментарии».

— Ильми Рустемович, когда Вам было легче работать и управлять районом — в прошлую каденцию или сейчас?

— Если откровенно, то сейчас.

— С чем это связано?

— Может, с какими-то личностными моментами. Мои личные отношения с Гриценко (экс-спикер крымского парламента — ред.), Колисниченко (экс-вице-премьер по аграрным вопросам в Совмине — ред.), Акимовым (экс-министр АПК АРК — ред.) всегда переходили в плоскость служебных. Меня 5 лет заставляли сеять зерно в Бахчисарайском районе!

Более того, на время их правления пришлись некоторые катаклизмы: и борьба за освобождение рынка (в Бахчисарае — ред.), погром на Ай-Петри, проблемы с Соборной мечетью. Эти проблемы хоть и не районного масштаба, а общекрымские, но они отражались на взаимоотношениях с руководителем — крымским татарином. Тем более я не рядовой крымский татарин, я член меджлиса и когда-то, да и сейчас тоже, по активности не последний. 

Сейчас пришла новая команда, у которой, наверное, много всяких общих претензий, но они не связаны с национальной принадлежностью. А то, что сейчас я нахожу больше взаимопонимания в том, за что я пять лет боролся, — это факт. Например, в одном из последних выступлений министр АПК Крыма (мы с ним не договаривались об этом) произнес такую фразу: «Разве можно сеять в Бахчисарайском районе зерно? Там надо развивать многолетние насаждения, бахчевые, тепличные хозяйства, туризм и т.д.». Как раз то, о чем я много лет говорил.

— Уже встречались с Владимиром Яцубой в его новой должности севастопольского градоначальника?

— Договорились на среду. Конечно, у нас с Севастополем общих проблем гораздо меньше, чем разницы. Нельзя Севастополь сравнивать с провинциальным по бюджетным возможностям районом. Севастополь — один из самых развитых городов в Украине. Бахчисарай — обычный сельский регион. Здесь взаимоотношения могут быть построены только на личностных контактах. Например, с Куницыным (экс-глава Севастопольской горгосадминистрации — ред.) мы общались часто, но это не значит, что у нас были деловые взаимоотношения, у нас были дружеские отношения. С Саратовым (предшественник Яцубы на посту главы Севгоргосадминистрации — ред.) не общались ни разу, вообще ни разу. Если где-то на совещаниях вместе были — здоровались и все. А с Яцубой хочу, чтобы мы общались.

— А когда он был постоянным представителем президента Украины в Крыму, вы с ним общались?

— Да. Мы просто очень давно знакомы.

— Крымские власти сейчас ожидают вливания в автономию новых инвестиций. Как изменился интерес инвесторов к Бахчисарайскому району: стало больше прожектов или уже реализуемых проектов?

ИУ Как ни странно, но реализуемых проектов достаточно много, и почти все они касаются сельского хозяйства. Это сады, виноградники, строительство двух винзаводов: россияне строят винзавод на территории Виленского сельсовета, и украинская корпорация «Логос» со своими партнерами из Финляндии инвестируют в строительство винзавода на территории села Угловое.

Интенсивно развивается посадка садов и виноградников. Это порядка 600 га каждый год — 200 га садов и 400 га виноградников. Везде устанавливается капельное орошение.

— Сажают в основном украинские аграрии?

— В основном да, но это тоже инвестиции. Если все вместе считать, то хорошие суммы набегают. По крайней мере, по привлечению инвестиций мы очень твердо стоим на первом месте. Если и города считать, то у нас третий результат по привлечению инвестиций, после Ялты и Симферополя.

— А в туризм вкладывают?

— Туризм развивается. 6 лет назад, когда я пришел, на первом месте была промышленность — более 60%, порядка 15-17% приходилось на сельское хозяйство, а туризм не просматривался совсем. Сейчас на него приходится уже 7-8% товарооборота, но это мало. Доля туризма должна быть более 15% товарооборота в этом районе.

— Новые базы отдыха, отели строятся?

— Еще несколько лет назад в Бахчисарае негде было остановиться, а сейчас проходят мероприятия по 500 участников, и мы, не выходя за пределы Бахчисарая, всех их легко размещаем. Конечно, больших отелей у нас не появилось и вряд ли появятся. Может, в этом и потребности большой нет, чтобы были отели со статусом, звездами. Но у нас есть целая сеть мини-отелей, и у каждого своя изюминка — этнический туризм, экстремальный, научный, винный, гастрономический. Мы стараемся их как-то объединить, чтобы они помогали друг другу: передавали туристов, туры организовывали. Стараемся, чтобы туристам было интересно.

— От проектов строительства канатной дороги и Диноленда вы отказались или пока заморозили их?

— По канатной дороге проект не готов, там можно сказать, что проект затормозился, потому что не проглядывается перспектива конкретных инвесторов. А Диноленд — это очень серьезный проект, он готов. По нему просто нет основного инвестора. Есть инвестор-фирма, носитель этой идеи, есть и ее партнеры, которые с ней сотрудничают. До 30% готова была профинансировать китайская сторона, но основного инвестора на 60-65% нет. С кем мы только ни вели переговоры — и с американцами, и с турками, и с австрийцами, и с немцами… Легче сказать, с кем не вели

— Инвесторы сомневаются в прибыльности проекта?

— Я думаю, что они сомневаются в Украине. Нет экономической стабильности, но есть очень большое количество рисков, повальная коррупция. Если кто-то уже втянулся в работу в Украине, второй раз не хочет втягиваться. Тот, кто внимательно следит за прессой, тоже не хочет втягиваться.

Те, кто из СНГ, легче идут на инвестирование и вкладывание денег в Украине, они знают ситуацию, менталитет одинаковый. Языковых, политических и ментальных барьеров нет. А те, которые из-за рубежа подальше, не могут понять нас. Иногда самых простых вещей не понимают, что, например, тут взятки надо давать, ведь у них там не надо.

— У вас недавно при поддержке чехов открылся туристско-информационный центр, чем он занимается?

— Мы его открыли для развития туризма и популяризации Бахчисарая. И, конечно, для удобства туристов. В этом центре должны научиться давать любые консультации. Если чего-то не знают, должны за 10-15 минут узнать.

В моем понимании туристско-информационный центр — это как справочное бюро. Они должны заниматься не только собственными маршрутами, которые разработали, — винными или гастрономическими турами, посещением объектов, но и давать консультации. Если их спрашивают, где расположен тот или иной объект, они должны сказать, а если не знают, то выяснить. Они также должны распространять рекламную продукцию всех предприятий этой сферы как Бахчисарайского района, так Ялты, Евпатории…

— Готовитесь к земельным аукционам?

— Аукционы у нас еще не проводились, хотя мы дали предложений не меньше, чем другие регионы, а может, и больше. Это 5-6 конкретных предложений по земельным участкам.

— Под рекреацию?

— Да, конечно. По тому, что связано с сельским хозяйством, как-то справляемся. Мы уже все раздали, у нас не осталось свободных земель. Я пропагандировал идею, что нужно все раздать, чтобы у земли появился собственник, а потом уже собственник пусть распоряжается. Все равно мораторий будет отменен, и должен появиться вторичный рынок. И уже на вторичном рынке пусть решают: покупают, продают, делают инвестиционные вливания и т.д.

Правда, здесь есть и отрицательная сторона. Я уже не говорю о коррупции. Я как-то стараюсь, чтобы на территории, где от меня что-то зависит, не было всякой волокиты и т.д. Но не все от нас зависит. Как начинаются какие-то экспертизы, которые должны проходить в республиканских ведомствах, то тут все и начинается… Легенды уже ходят про некоторые структуры — ГАСК, Рескомзем, экология, МЧС: как они задерживают документы, называют конкретные суммы… Но это, я думаю, для каждого из них хорошо не кончится.

— Сегодня власть поняла, что в Бахчисарайском районе не надо выращивать пшеницу, но она у вас есть?

— Из 8 тыс. га посевных зерновые составляют где-то 4,5, это как один маленький колхоз.

— Вы будете идти на сокращение площадей?

— Я не буду пытаться влиять на этот процесс. Если сельхозпредприятию это будет выгодно, оно будет выращивать зерно на корма, на расчет с населением, то есть только для внутренних нужд. У нас никто зерном не торгует. Если даже кто-то выращивает, то для того, чтобы заполнить площади, чтобы они не пустовали. В основном на них мы и делаем свои отчеты.

Помню, при Акимове серьезное давление оказывали, чтобы мы в Аграрный фонд сдавали зерно. Я ездил в один год — в Красногвардейский, второй — в Красноперекопский, третий — в Советский районы, и каждый год договаривался, чтобы они за меня сдавали и отчитывались, что Бахчисарайский район сдал. Хотя у нас и планы были небольшие по сравнению с ними, но у нас нет предпринимателей, которые бы сдавали пшеницу. Из-за этого тоже часто были трудности. Я обращался и к Гриценко, и к Плакиде. Гриценко откровенно брал под свою опеку своих подопечных — Акимова и Колесниченко, а Плакида разводил руками. Он всегда говорил: «Да, я понимаю, но ничего не могу сделать». Тогда такая политика была.

— Нынешний министр АПК Валерий Кравец активно продвигает идею о высадке ореховых садов. Насколько это возможно в Бахчисарайском районе?

— Я думаю, возможно в основном в горной части, там где у нас полный упадок сельского хозяйства. Там развивается туризм, многие его направления, но не сельское хозяйство, потому что там культуры на 1-2 недели отстают, а персики не растут вообще, черешня и абрикосы — кое-где. Там сады не конкурентоспособны. Может быть, на этих территориях возможно выращивание орехов. Тем более у нас есть ореховые рощи на лесной территории, они находятся в ведении лесхозов.

— Бывший глава райсовета Александр Таряник мечтал о возрождении эфиромасличных культур в районе. Как продвигается этот процесс?

— Когда-то у нас было два предприятия — в Голубинке и в селе Ароматное. То, что в Голубинском сельсовете, приказало долго жить и сейчас не существует. А второе очень хорошо развивается. У нас есть завод по переработке эфиромасличных культур. И хотя розу не выращивают, зато шалфей и лаванду в достаточно больших количествах. И площади каждый год увеличиваются.

— В Крыму начались глобальные транспортные преобразования, они каким-нибудь образом коснулись Бахчисарайского района?

— У нас есть транспортное предприятие, которое является должником по заработной плате. Оно звучало в пятницу (на совещании премьера Джарты с главами РГА — ред.) в докладе министра финансов АРК как предприятие, которое платит зарплату ниже минимально допустимой, а это уже уголовно наказуемо. Я не знаю, будут предпринимать меры или нет, но оно раз за разом выигрывает все тендеры на пригородные маршруты.

Если внутри города мы как-то еще регулируем, потому что городской совет принимает решения, и более мелкие перевозчики получают какие-то маршруты, то на комиссии в Симферополе пригородные и междугородные маршруты из нашего района практически достаются одному предприятию.

— Как это долго это происходит?

— Всегда.

— Кто руководит этим АТП?

— Сергей Мерец. Он просто решает вопросы, а здесь перепродает маршруты. И это предприятие выигрывает конкурсы, с моей точки зрения, не совсем заслуженно. Потому что у нас есть предприниматели с новыми автобусами, новыми гаражами, у них лучше условия, чем у него. Но автобусов у них меньше. Они не находят мудрости или желания объединиться и создать хорошее предприятие, разрознены и проигрывают раз за разом все тендеры, которые проводятся в Симферополе.

В то же время это крупное предприятие абсолютно не считается с интересами пассажиров. У его проблемы не только с заработной платой и ее размером, но и долги по другим направлениям, в том числе, в Пенсионный фонд. И постоянные проблемы с перевозкой льготников. Есть большое количество льготников, которые, по законам Украины, имеют право на бесплатный проезд. А предприятие все время судится с РГА и управлением соцзащиты во время заключения договора. В законе написано, что государство частично компенсирует, а он хочет, чтобы ему компенсировали полностью.

Мерец постоянно создает нам проблемы, ругается с нами.

— В последнее время не слышно о конфликте вокруг Свято-Успенского монастыря. Конфликт себя исчерпал или перешел в латентную форму?

— Когда я сюда пришел несколько лет назад, было несколько серьезных проблем — рынок, который находился на святом для крымских татар месте, Свято-Успенский монастырь, которому, с моей точки зрения, незаконно дали государственный акт (и теперь получается как будто чиновники борются с религией или Богом), и строительство церкви на месте средневекового кладбища в Голубинке.

— Туда, еще постпред Москаль ездил…

— Да. Может, в какой-то степени благодаря ему нам тогда удалось разрулить ситуацию. Когда мы предложили построить церковь недалеко от этого места, предложили участок точно такой же, по всем параметрам, то оказалось, что у них нет инвестора, оказалось, что это была чистой воды провокация, чтобы возбудить мусульман. Сейчас в общем-то конфликта нет.

На рынке нет конфликта, но есть технические вопросы. Заповедник не может оформить землю, потому что не уходит райпо. Там не торгующих и нет конфликтообразующей части в этом вопросе.

А что касается Свято-Успенского монастыря, то тут конфликт сохраняется, но он стал таким вялотекущим, потому что успеваем вовремя поговорить, договориться. Как только кто-то начинает бузить или устраивать информационные провокации, быстро встречаемся.

Но конфликт не исчерпан. С моей точки зрения, если Свято-Успенский монастырь откажется от 13 соток земли и подпишет соглашение на совместное использование дороги с заповедником, конфликт будет исчерпан. Никто не будет претендовать на все остальные земли, а эта территория должна перейти к городу или заповеднику.

Я в данном вопросе выступаю не как член меджлиса, крымский татарин или представитель другой конфессии, а как представитель государства. Потому что там есть источник конфликта, который можно легко убрать, но провокационно настроенный лидер этого монастыря отец Силуан не хочет. Причем он все время апеллирует, что если что-то когда-то стало собственностью церкви, то Всевышний не разрешает это отдавать. Он сразу апеллирует к Богу, и ты становишься противником не Силуана, бывшего парторга какого-то колхоза Днепропетровской области, а противником религии.

Это сразу возбуждает казачество (а мы знаем цели и задачи этой организации), возбуждает интересы простых верующих, которые начинают ворчать на базарах. То есть провокационная составляющая там присутствует.

Если эту территорию передадут городу или заповеднику, то на ней можно сделать парковку для автомобилей или нормальный рынок сувениров, Там по факту и так находится рынок, но этих людей постоянно гоняют, они не могут делать что-то постоянное. У Силуана тоже есть идея сделать рынок, но только собственный, а не городской.

— У вас по Ханскому дворцу такая же ситуация…

— Там есть возможность перенести рынок на территорию РСУ, там есть мостик, возле которого можно завершать экскурсии. Допустим, экскурсоводы проводят экскурсию по дворцу и подводят туристов к ларькам, чтобы те могли приобрести сувениры.

— Переноса торгового ряда требует Совмин…

— Откровенно говоря, они правы. Подойти к Ханскому дворцу и сфотографироваться на его фоне невозможно. Есть прекрасные виды Ханского дворца, они запечатлены на многих открытках, но человек не может сфотографироваться на фоне того, что он видит на открытке, потому что дворец закрывают некрасивые и разношерстные палатки.

— Ваше самое любимое место в Крыму?

— Бахчисарай.

— А здесь?

— Ашлама-Дере, там, где находится Зынджырлы медресе.

— Вы часто бываете там? 

— Хотя бы раз в неделю, чай попить захожу, просто пройтись…

Это самое значимое для крымских татар место в мире. Для любого крымского татарина, живет он в Нью-Йорке, Канаде, Германии, Турции или Крыму. Это место самое значимое, не Ханский дворец, а именно это место.

Там есть дюрбе — мавзолей Хаджи Герая, основатель крымского ханства. Несколько лет назад мы случайно во время ремонтных работ натолкнулись на какую-то стену. Начали расчищать в обе стороны, а там оказался склеп. Муфтий запретил в него входить. Но через год после этого я все-таки взял на себя ответственность и вошел туда в присутствии двух докторов наук, которые приехали из Киева. В стене была видна ниша, мы вскрыли это вход и обнаружили 18 захоронений.

В результате научных исследований было доказано, что там четыре хана, их жены, дети, в том числе двухлетний. Оказывается, у одного из ханов вся семья была отравлена. Ученые взяли ДНК, различные соскобы, поменяли ткани и ящики и опять замуровали. 500 лет туда никто не заглядывал, а мы заглянули. Поэтому для меня это место самое значимое.

Если бы вы просили у меня три года назад, то я бы сказал, что самое значимое для меня место — это деревня, где родился мой отец. Есть скала Тепе-Кермен (показывает на картину над своим креслом — ред.), а под ней находится деревня, в которой родился мой отец. Для меня символом Крыма была эта деревня. Сейчас она называется Кудрино. А раньше называлась Шуры.

— Где собираетесь отдохнуть этим летом и вообще в отпуск собираетесь?

— Нет.

— Вы вообще никогда в отпуск не ходите?

— Никогда.

— А как отдыхаете?

— Не отдыхаю. Я не знаю, что такое отдыхать. Отдыхаю тогда, когда удается на один день выбраться на природу или в горы, или на море с детьми и внуками. Больше, чем один день, я не помню, чтобы когда-нибудь отдыхал. Я имею в виду по-настоящему.

— То есть для главы Бахчисарайской РГА заграничный отдых это нонсенс?

— Даже в голову никогда не приходило. Хотя я много бывал за границей, но это всегда были поездки, связанные с какими-то семинарами, встречами, конференциями. Но так, чтобы специально отдыхать, купить путевку и поехать — ни разу в жизни этого не делал. И в этом году, скорее всего, не поеду, потому что так получилось, что я непроизвольно на три месяца выпал — я был на больничном. Так что уже отдохнул.

— Чем сейчас занимаются ваши дети, супруга?

— У меня трое детей, двое уже имеют свои семьи. Дочь живет с нами, зять — милиционер. У них дочка.

Сын живет в Симферополе, работает в бизнесе моего брата, пластмассовыми изделиями торгует. Я не создал ни себе, ни детям никакого семейного бизнеса. Вот, как я к отпуску отношусь, так примерно и к собственному бизнесу.

— Сколько у вас внуков?

— Три внучки. Одна дочка у сына, две дочки — у дочери. Моя младшая дочь закончила 4 курс ТНУ, географический факультет, специальность «Туризм». За три дня до открытия туристко-информационного центра она сдала последний госэкзамен и теперь в качестве волонтера работает в этом центре. Без зарплаты, но ей очень интересно. Я думаю, что польза от этого будет. Если они научатся зарабатывать на этом, то она будет получать заработную плату. Она не работала в разработке этого гранда, там 2-3 человека какую-то минимальную зарплату получают — и все.

— То есть у вас одна завидная невеста осталась?

— Вся надежда на нее (смеется).

— О чем вы мечтаете?

— Я мечтаю о том, чтобы в Крыму жизнь была спокойная, бесконфликтная, чтобы люди понимали друг друга и жили спокойно, умиротворенно, в добрососедстве и благополучии. В Крыму жить плохо стыдно, а мы, к сожалению, живем плохо пока.

Все, что я говорю, я пытаюсь показать на собственном примере. Я не хочу быть чиновником в том понимании, которое большинство населения в это слово вкладывает. Я не считаю, что я превратился в чиновника. Я думаю, что я такой, как был Ильми Умеров, когда стоял на баррикадах.

— Как говорили «Ильми Умеров на коне и с шашкой»…

— Шашку я пока вложил. На коня не прыгаю. Просто я на своем примере хочу показать, что так может быть. Имидж человека, который не берет взятки, поддерживать очень трудно. Но просто надо не брать.

Я не так давно построил дом. Первый раз в жизни. Я всегда жил в недостроенных или в старых купленных домах. В Узбекистане отец построил дом, когда я, старший из сыновей, женился, он мне купил старенький домик, который я потом продал и уехал на Кубань. Там опять купил старый дом, потом его обменял на дом в Бахчисарае. Потом в Симферополе получил квартиру, когда работал вице-премьером. А затем купил земельный участок в 5-м микрорайоне, начал строить дом и два года назад в него въехал.

Я построил хороший дом, в национальном стиле. И это послужило примером для многих. Теперь в Бахчисарае мода на это пошла, появились дома, внешне даже лучше, чем мой.

Недавно решил оформить дом. И замначальника ГАСКа 6 месяцев продержал у себя мои документы, полностью готовые: проект в порядке, все согласования есть, БТИ — все есть. Кононов там начальник, но он ничего не решает. Достаточно было, чтобы его зам поставил подпись, и я бы сдал документы в БТИ. Тогда дом зарегистрировали бы как сданный в эксплуатацию. 6 месяцев документы продержал и передал привет: 2 тысячи долларов это будет стоить.

— Но знали же, что это для главы РГА?

— Не знаю, я с ними не общался. Думаю, что наш представить ГАСКа, наверное, говорил ему, а может, и не говорил, я не знаю. Дом на жену оформляется. Может, если бы на меня, было бы немножко по-другому. Но я сказал: привези мне документы обратно, я войду в те 99%, которые живут в неоформленных домах. Если когда-нибудь надумаю продавать или отчуждение какое-то произвести, тогда и буду подавать. И забрал документы, положил дома, так и живу в неоформленном доме. Это все про взятки. Когда не берешь, то и давать тоже не хочется.

ФОТО: «Крым.Комментарии»

Источник: http://crimea.comments.ua/article/2011/06/20/135700.html