Ислам становится не только важным аспектом жизни татарстанского общества, но и начинает играть серьезную политическую роль. Что же происходит с исламом с точки зрения руководителей мусульманских структур? С этим и другими вопросами в рамках проекта «Татарстан — 2016» корреспондент газеты «Молодежь Татарстана» отправился в 2006 году к Валиулле ЯКУПОВУ, тогда первому заместителю татарстанского муфтия и одному из главных идеологов Духовного управления мусульман РТ под управлением Гусмана Исхакова.
С тех пор многое поменялось: Якупов стал заместителем муфтия по отношениям с государственными органами, да и муфтия уже нет, пока его обязанности исполняет Ильдус Фаизов. Тем интереснее прогнозы пятилетней давности.
ВОСЕМЬ ПРОЦЕНТОВ ВЕРУЮЩИХ
— Валиулла-хазрат, расскажите о развитии ислама в Татарстане?
— За последние почти два десятилетия в нашей республике удалось создать определенную мусульманскую инфраструктуру. Сейчас мы располагаем более чем тысячей зданий мечетей, то есть приходов. Возникла мусульманская образовательная структура, у нас более 10 учебных заведений, которые профессионально готовят священнослужителей. Многие мечети занимаются просветительской деятельностью, организовывают разнообразные курсы, воскресные школы. Появились реально действующие мусульманские организации, есть несколько молодежных, женское движение набирает свои обороты. С количественной стороны, конечно, явный прогресс. Но количество практикующих мусульман, то есть тех, кто читает пятикратный намаз, держит уразу и так далее — примерно восемь процентов. В разных регионах и населенных пунктах республики ситуация сильно отличается друг от друга. Есть передовые с этой стороны районы, где действительно заметное количество населения придерживается норм ислама. Но в некоторых местах ислам присутствует чисто номинально.
Усилия духовного управления направлены на то, чтобы подтянуть слабые регионы. В этой связи для нас главная проблема — самофинансирование.
— Перерастет ли к 2016 году количество в качество?
— Мы работаем над этим, возможности очень хорошие. Нужна своевременная мобилизация. Татары всегда при внешних угрозах способны на внутреннюю мобилизацию. Мы можем сплотиться для решения каких-то конкретных вопросов, когда нам есть что терять, например, во время переписи. Мне хотелось бы, чтобы наша интеллигенция и руководящая прослойка осознали, что необходимо сохранять и развивать наш татарский вариант ислама. У нас, я бы сказал, пока монополия на этот подлинный коранический дух ислама. Но он разъедается буквализмом. Это наше духовное сокровище, и на нас лежит большая ответственность. Этот положительный опыт может быть тиражирован во всем мире, особенно в Европе. Поэтому нам нужна мобилизация не только в сфере Сабантуя, но в сфере татарского ислама.
— Зависит ли количество практикующих мусульман от таких показателей, как количество мечетей?
— Не всегда. Это больше относится к степени эксплуатации мечетей. Сельские поселения, где более 150 дворов, практически все обеспечены мечетями, но посещение там — слабое. Но есть и такие, где ситуация лучше.
Как бы то ни было, внешняя инфраструктура теперь создана, и нас теперь преимущественно волнует внутренняя исламизация. Есть теологические различия — глобализация и доступность информации привели к тому, что появляется какой-то собственный акцент в некоторых районах. Это связано и с влиянием зарубежных богословов. Может, это естественный процесс, поскольку разные исламские школы всегда конкурировали между собой.
КАК ЗАРАБОТАТЬ МЕЧЕТЯМ
— Вы говорили про самофинансирование…
— Да, это сейчас очень актуальный вопрос. В Казани, скажем, мечети могут запросто себя содержать, а в районах, где татарское население составляет меньшинство, они всегда будут нуждаться в финансировании. У нас пока не получается создать общереспубликанский бюджет, чтобы перераспределять каким-то образом доходы мечетей.
До сих пор у нас не создан финансовый фундамент для действий централизованных органов, представляющих республиканскую конфессию. В 1990-е годы Русской православной церкви (РПЦ) государство передало гостиничные комплексы, недвижимость, которая приносит им доход и составляет костяк церковного бюджета. В нем перечисления от епархии составляют всего восемь процентов, основной доход поступает от бизнес-использования недвижимости. У нас же исторически сложилось так, что начало 1990-х годов прошло в конфликте между разными мусульманскими структурами. Этим духовенство дискредитировало централизованные органы. Недоверие к духовному управлению до сих пор сохраняется и не дает раз и навсегда разрешить проблему финансирования, хотя мы уже восемь лет работаем в объединенном режиме.
— Духовное управление — это феномен, появившийся в царской России и созданный по подобию РПЦ для контроля над мусульманами?
— Нет, ислам изначально нацелен на солидарность и сплоченность. В Коране приказывается всем мусульманам быть братьями и держаться за одну ветвь. И в Казанском ханстве, и потом мусульмане управлялись из единого центра. Первосвященники всегда были и будут, это неизбежно.
Но вот наша история дает о себе знать. Ведь есть общереспубликанские мусульманские интересы, которые требуют, в том числе, финансового обслуживания. В Нижнекамске, например, в бытность Ильсура Метшина там мэром, этот вопрос был фактически решен — была куплена типография для Соборной мечети. То есть были сделаны не просто наличные пожертвования, которые можно потратить, а именно бизнес-проекты, которые приносят доход. Нам хотелось бы, чтобы на уровне РТ создали такого типа проекты, была оказана помощь, может, даже на ссудной возвратной основе. Таким образом мы чувствовали бы себя более защищенными.
Если смотреть в ближайшее будущее, то ясно, что процессы глобализации приводят к обострению межрелигиозной конкуренции. Вектор секуляризации общества конца 19 — начала 20 веков закончен. Сейчас идет разогревание религиозного фактора. И даже умершие конфессии, западное христианство, например, искусственно поддерживается. Европейские институты, может быть, перед пассионарностью ислама даже на уровне Евросоюза инициируют религиозные представительства. Речь идет также об упорядочении преподавания христианства в Европе.
Для нас очень важно решить проблему финансов, поскольку и в России конкуренция между конфессиями растет.
КОНКУРЕНЦИЯ РАДИ РЕЛИГИОЗНОСТИ
— Конкуренция, на ваш взгляд, ведет к столкновению различных религиозных культур?
— Нет, я так не думаю. Я, наоборот, считаю, что возврат религиозности будет способствовать гуманизации общества. Искренние верующие не будут враждовать друг с другом. Опасны неграмотные верующие или фанатики, номинально верующие, которые из-за внешней религиозности могут предпринимать экстремистские шаги. Мы видим реакцию исламского мира на перманентные провокации западных политтехнологов.
Подлинная же религиозность против вражды. Но возврат от нерелигиозного состояния, в котором находится российский народ, к вере требует этапности. У нашей конфессии стартовые возможности намного меньше, чем, скажем, у РПЦ.
— Что будет через десять лет с исламом в республике?
— Если будут своевременно предприняты соответствующие решения, то будущее — оптимистично. Увеличение удельного веса религиозных людей в обществе пойдет на пользу человечеству. Это будет новая религиозность — образованная, сознательная, продуманная. И мусульманская религиозность будет приближаться к кораническому идеалу — разумной вере, подкрепленной сердечной теплотой. Это, кстати, очень свойственно именно татарскому варианту ислама. Наши предки сохранили этот пророческий дух и весь мир будет постепенно идти к этому.
— Опишите идеальное для вас будущее через десять лет.
— Я бы хотел, чтобы Татарстан превратился в рядовой регион Европы. Чтобы Россия была европейской державой, чтобы она была аффилирована во все структуры этого региона. И чтобы мы, татары, превратились в самоценный этнос и могли удовлетворять все свои национальные конфессиональные запросы, были защищены с юридической стороны. Я не сторонник крайностей, мы не должны ставить цели по искусственной изоляции от России, это недопустимо. Но Россия — это наша страна, практически вся ее территория — это наша исконная земля, и поэтому необходимо стараться не только ради такого маленького клочка земли как Татарстан, но и трансформировать всю Россию в эффективную федерацию.
Десять лет — это маленький срок, но к 2016 году значительно приблизиться к этой цели мы можем. Моя цель — это достижение европейских стандартов в Татарстане и России. Это и уровень жизни, и образование, и свобода. Европа может быть образцом для нас, если не брать религиозность. Нужно вдохнуть религиозную духовность в Европу, а внешне она очень для нас подходит.
— А свобода не приведет к распространению антирелигиозных вещей? Ведь в Европе это все взаимосвязано.
— Я думаю, это временно. Это излет секулярного беспредела, этот этап заканчивается. Европа перейдет к духовным стандартам. Или погибнет.
ЭКСКЛЮЗИВ ТАТАРСТАНА
— Многие убийцы и террористы пытаются выглядеть религиозными, используя имя ислама в своих названиях. Как сделать так, чтобы политики не могли эксплуатировать ислам в качестве инструмента для достижения своих личных целей?
— Исламский мир является жертвой колониализма. Даже в Турции — самой передовой мусульманской стране — много неграмотных людей. В Пакистане 70 процентов населения не умеют читать. Нужно приложить много усилий, чтобы цивилизовать, образовать исламский мир. А пока провокации будут находить питательную среду.
Нужно также стараться показать личным примером настоящий добрый ислам. Наша республика с этой стороны является эксклюзивным примером. Могут мусульмане быть толерантными, терпимо относиться к инаковости, быть образованными и в то же время быть хорошими, образцовыми мусульманами! Задача нового поколения — показать всему миру такой пример для подражания.
— На каком языке сохранится ислам у татар?
— У нас вышло множество религиозных книг на татарском языке, около 2000. Это, конечно, меньше чем до революции, тогда их было около 14 тысяч, но мы лишь немного отстаем от количества литературы на русском. Особенно радует то, что появляются авторы, пишущие по-татарски и специализирующиеся на богословии. У нас обязательно появится союз мусульманских писателей.
Абсолютизировать язык нельзя, но он очень важен. В течение всей своей трагической истории татарский народ освобождался от коросты забывших свой язык. Но здоровая основа нации, которая говорит и любит свой язык, всегда была и сохранится в будущем. Наш народ — это великий народ, и татарское ядро в нем не умрет.
Ильшат САЕТОВ
Источник: http://etatar.ru/top/39420