Одним из главных аспектов жизни многих людей является вера. История человечества ясно показала то, что безверие, в конце концов, разрушает и разлагает любое общество. Что касается татар, то наши предки официально оформили свою принадлежность к исламу более тысячи лет назад. С тех пор последняя мировая религия всегда служила сохранению и развитию нашего народа.
Что же происходит с уммой в нашей республике? Как выстраивать стратегию мусульманам в отношении будущего? Об этих и других вопросах «Молодежь Татарстана» в 2006 году в рамках проекта «Татарстан-2016» побеседовала с доктором политических наук, заведующим отделом общественной мысли и исламоведения Института истории АН РТ Рафиком Мухаметшиным. Сейчас он возглавляет также Российский исламский университет и Центр исламоведческих исследований Татарстана.
КАКОЙ ИСЛАМ НАМ НУЖЕН
— Рафик Мухаметшевич, как вы оцениваете состояние мусульманской уммы в Татарстане?
— Не могу сказать, что все выглядит оптимистично. В начале девяностых мы радостно приветствовали возвращение ислама в нашу жизнь, считали, что теперь будет намного лучше. Но не все оказалось так просто. Мусульман, конечно, с тех пор стало намного больше, однако, ислам исламу рознь. И тот вид, который нам необходим, условно назовем его «татарский ислам», должен быть адаптирован именно к нашим условиям. Мусульманин должен быть адекватен современным процессам. Речь не идет об изменении основных принципов, а именно о привязке к нашему менталитету, климату, истории и так далее. Я считаю, что доминирующим в Татарстане должен быть российский, толерантный ислам с национальным лицом.
Вроде бы национальные проблемы второстепенны, но на самом деле они являются сильным фактором жизнедеятельности общества. И сегодня мы должны именно к этому стремиться — не просто к возвращению исламских ценностей, а возвращению той религии, которая бы служила татарам, обществу, решала какие-то проблемы общества. Нужен не мусульманин как самоцель, а мусульманин для общества.
Существует проблема образования. Многие из знатоков ислама, обучивших наших имамов здесь или за рубежом — это представители ханбалитского мазхаба, кого-то из них называют ваххабитами. Но это арабская традиция нам не совсем подходит. Нам необходимо осмыслить свои религиозные традиции, имеющие многовековую историю. Они несут много положительного, например, в плане развития интеллектуальной мысли. Наша богословская мысль уникальна тем, что, живя в центре России, нельзя было воевать, можно было взять вверх только умом и качеством рассуждений.
У арабов ведь не было схожих ситуаций, они жили в условиях, сходными с теми, в которых жил Пророк Мухаммед (мир ему). Может они никогда и не задумывались о том, о чем татарам приходилось думать каждый день. Именно поэтому, видимо, наши предки оказались впереди всей мусульманской уммы.
Ведь ханафитский мазхаб является самым либеральным. Он помог нам выжить в поликонфессиональной среде, и это очень важно. Ханбалиты — такой же полноценный мазхаб, но — адаптированный для моноконфессиональных стран. У них нет обычного источника права — традиций народа. Такой мазхаб нам здесь не нужен. Ханафитский мазхаб признает обычное право, не противоречащее канонам ислама. Например, третий, седьмой и сороковой дни поминок ушедшего в другой мир. Если в Средней Азии эти обычаи доведены до абсурда, то у нас они отмечаются довольно умеренно, зовут только самых близких.
НУЖНЫ АДЕКВАТНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ МУСУЛЬМАНЕ
— Чего не хватает исламскому образованию в Татарстане?
— У нас неплохие по российским стандартам религиозные заведения. Есть Российский исламский университет, высшие медресе «Мухаммадия», «1000-летия принятия ислама», средние заведения. Сейчас много говорят о введении светских предметов, но перегибать, кажется, тоже не стоит. По-моему, это не самое главное. Ведь в эти медресе приходят, в общем-то, светские люди из светских школ. Говоря о нерелигиозных предметах, сразу почему-то вспоминают джадидские медресе. Но ведь это была попытка выстроить первое светское образование у татар — им же этого не позволяли делать власти. Татары резонно боялись отдавать детей в русские православные школы.
Джадидские медресе также не выполнили свою формальную миссию — оттуда не выходили имамы. В эти учебные заведения шли не те, кто желал стать предводителями религиозных общин, а те, кто хотел получить знания в разных областях. Они часто не могли устроиться в жизни, кто-то даже работал чернорабочим. Выпускники джадидских медресе испытывали внутренний дискомфорт. После революций 1905 — 1907 гг. на улицу выходили именно они! Галимджан Баруди (инициатор строительства и первый руководитель «Мухаммадии» — И.С.) был шокирован этим. Ведь в его заведении были шикарные условия по меркам того времени, а шакирды (ученики религиозных заведений — И.С.) были недовольны…
Модель мусульманского образования не адаптирована к нашим условиям. Самое главное — создать такую модель, которая учитывает аспекты именно нашего общества.
До середины XIX века у нас была классическая бухарская система образования. Ученики приходили в подобные школы, учили арабский, персидский языки, Коран. Они эти все предметы знали прекрасно, но что с этим делать, живя посредине России, в городе? Русского, математики ты не знаешь, можешь в лучшем случае пойти имамом в мечеть, но куда-то еще — нет… И появились джадиды, которые намерены были реформировать и адаптировать эту систему.
КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ
— Важно ли это для нас в данный момент?
— Мы должны знать и свое наследие. Татарские тафсиры, биографии татарских ученых, татарская художественная литературы и научная мысль — шакирды должны все это знать. Все преподаваемые курсы, новые учебники должны включать в себя эти моменты. Иначе нельзя готовить людей, которые понимают нашу специфику.
Конечно, надо использовать и новые технологии обучения. Наша советская система была нацелена на то, чтобы человека получал знания обо всем. Поэтому наши школьники занимают первые места на олимпиадах, конкурсах и так далее. На Западе же человека ориентируют на конкретику, дают знания для практической деятельности. Принимая во внимание все это, следует совмещать эти подходы, давая основную базу, затем ориентировать учеников и студентов. Для этого, безусловно, нужны свои учебники, тем более традиция создания оригинальных учебников у нас есть.
Все, в конечном счете, упирается в нехватку квалифицированных кадров. Нет специалистов, которые на доступном уровне могут объяснить пророческие истины обычным школьникам, студентам, людям со стороны. Наши хазраты не имеют достаточного кругозора для того, чтобы вести разговор на равных со светскими учеными.
Еще нам нужна мусульманская интеллигенция. Для современной, во многом советской интеллигенции ислам чужд и является чем-то вроде хобби, дополнительной нагрузкой. Это взгляд со стороны, без понимания сути религии.
Мусульманская интеллигенция — это не всегда и даже не столько имамы. Духовенство должно выполнять обряды, показывать пример для общины. А интеллигенция должна быть хорошо образованной и политически подкованной. Юсуф Акчура, Садри Максуди — они все получили прекрасное светское образование, но решение любых вопросов они соизмеряли с исламскими канонами, содержание их деяний было обусловлено духовно. Сейчас, к сожалению этого нет. Поэтому сегодня очень важно формировать мусульманскую интеллигенцию.
ВСЕ ВЕРТИТСЯ ВОКРУГ МАХАЛЛЯ
— Что еще в современной повестке дня мусульман — татар?
— Теперь у нас идет объективный процесс. Структура мусульманской уммы уже выстроена. В 1992 году было создано духовное управление мусульман, система мухтасибатов, религиозных школ, которых осталось сейчас девять — достаточное количество, на мой взгляд. Количество через какое-то время должно переходить в качество, но пока этого не происходит.
Для ислама самое главное — махалля (община с религиозным центром — И. С.), которых у нас сейчас нет. Молодежь приходит сейчас к религии, есть духовный вакуум, который заполняется религией. Но если махаллей не будет, религиозное развитие пойдет разными путями. И если ничего не предпринимать, то, думаю, итоги будут негативными. Традиции ханифитского мазхаба, нашего татарского богословия — это все может вообще исчезнуть. Как бы мы все не стали ханбалитами и ваххабитами.
— Какой махалля должна быть через 10 лет?
— Без сомнения, махалля должна строиться вокруг мечетей. Их сейчас в Казани 40, думаю, достаточно для миллионного города — в Москве и Уфе, для сравнения, всего по четыре мечети. В Орехово-Зуево сейчас есть современная махалля, там ее члены платят взнос, кажется, около 500 рублей в месяц. То есть они осознанно считают себя частью общины и выделяют на ее жизнь деньги. А все обряды для него уже выполняются бесплатно.
В целом, принципы и технологии построения новых махаллей не разработаны, этим необходимо заниматься. Можно утверждать, что территориальная привязка не будет играть особой роли. Также с появлением махалля снимается вопрос об имаме — община сама себе выбирает того, что будет ей руководить.
СКОЛЬКО БУДЕТ МУСУЛЬМАН
— Увеличится ли количество мусульман через к 2016 году?
— Во всем мире от 50 до 70 процентов всех людей считают себя верующими. В 2001 году мы проводили социологическое исследование молодежи в республике, и выяснилось, что 80 процентов русских и 85 — татар считает себя верующими. Около четырех процентов тех, кто выполняет соответствующие религиозные обряды. Думаю, если сценарий развития исламского образования и уммы в целом пойдет по позитивному пути, то искренне верующих и обращающих внимание на различные положения веры, обряды среди татар будет порядка десяти процентов. Это возможно при разработке и реализации проектов создания махаллей нового типа, формировании прослойки мусульманской интеллигенции, более адекватного обучения шакирдов. Этим переживающие за свою веру люди и должны заняться в первую очередь.
Ильшат САЕТОВ