Недавно в Соединенных Штатах Америки вышла в свет книга Катерины Грэни «О ханах и кремлях: Татарстан и будущее этнофедерализма в России». Поскольку в ней речь идет о нашей республике, мнение автора, не впервые пишущего о России, может представить определенный интерес и для читателей газеты «Звезда Поволжья», тем более что в книге есть ссылки на материалы, опубликованные в газете.
В отзыве на книгу исполнительный директор Программы в области советских и постсоветских исследований Калифорнийского университета в Беркли Эдвард Уолкер отметил: «Катерина Грэни – первый западный ученый, написавший книгу на английском языке о постсоветском Татарстане и модели Татарстана». «Хорошо организованная и хорошо написанная, это единственная на сегодняшний день книга, которая предлагает детальный рассказ об усилиях Татарстана».
Я не ставил перед собой задачу дать научно-теоретический анализ данной работы. Цель стояла другая: дать читателю представление о том, что пишут о республике и ее борьбе за суверенитет за рубежом. А пишут не только в критическом духе, но и с явной симпатией и пониманием важности позиции Татарстана для сохранения и развития в России федерализма. В рассуждениях К. Грэни открыто выражается благосклонность к республике. Однако эта благосклонность имеет не просто эмоциональное выражение. Она основывается на системе аргументов, что придает книге определенную научную фундаментальность.
К. Грэни рассматривает широкий круг вопросов и в первую очередь проблему суверенитета Татарстана. «Ни один ученый, — говорит она, — еще не рассматривал поиск Татарстаном суверенитета глобально или с той широтой и глубиной внимания, которого это заслуживает». Замысел автора, как это видно из книги, заключается в том, чтобы восполнить этот пробел. В отличие от многих западных авторов, которые считают, что поиск Татарстаном суверенитета нанес вред развитию России как демократического и федеративного государства, автор занимает противоположную позицию. К. Грэни исследует следующие вопросы: «как Татарстан определил параметры «суверенного статуса», который он потребовал в 1990 г., как он добивался этой цели и насколько преуспел в этом». Основываясь на документальных источниках, интервью и опубликованных работах, она развивает ряд идей, которые и составляют главное содержание ее книги.
Идея первая. К. Грэни положительно оценивает стремление Татарстана и его руководства к суверенитету республики. В работе отмечается, что в отличие от других субъектов Российской Федерации Татарстан сохранил притязание на государственный суверенитет как «руководящий принцип своего политического, экономического и культурного развития в течение всего постсоветского периода». Приведу еще две оценки, характеризующие позицию автора в этом вопросе. «Татарстанский проект суверенитета, — пишет К. Грэни, — представляет собой как наиболее значительное и обещающее проявление возникновения «реальной» федеративной политики в России, так и наилучший для России, возможно, единственный, шанс воплотить, хотя бы минимально, либеральную демократическую политику плюрализма культур в постсоветский период». И далее: «Позитивная роль, которую суверенный проект Татарстана играет в благоприятствовании развитию России как федеративного государства, …стала более заметной и важной после разрушительных террористических атак и сопровождающих их усиления централизации государства и насильственной ксенофобии в обществе, которые знаменовали путинскую эру».
В главе, которая называется «Дорога к Суверенитету в Татарстане», дается краткая история генезиса и развития татарской нации, но основное внимание уделено событиям 1989 — 1991 гг., связанным с выходом сначала прибалтийских, а затем и других союзных республик из состава СССР, а также с процессами суверенизации в самой России. В отличие от многих зарубежных аналитиков, автор положительно оценивает факт принятия в Татарстане Декларации о государственном суверенитете республики, но подчеркивает, что вся борьба за наполнение суверенитета реальным содержанием была еще впереди. К. Грэни в целом положительно оценивает и Договор 1994 г. между Россией и Татарстаном как выражение стремления Татарстана отстоять свой суверенитет, хотя одновременно отмечает, что он был чреват противоречиями.
Автор связывает с суверенитетом ряд принципиальных мер политического и социально-экономического характера и отдает должное в их осуществлении президенту Татарстана М.Ш. Шаймиеву (мягкое вхождение в рынок вместо российской «щоковой терапии», реализация Программы ликвидации ветхого жилья, коренное преобразование облика Казани, активное привлечение иностранных инвестиций, выход Татарстана на международную арену и ряд других мер), говорит об «умеренном, но последовательном руководстве Шаймиева и его команды». В частности, она отмечает тот факт, что «в знак его растущей личной репутации в кругах ООН президент Татарстана Шаймиев был приглашен выступить на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН «Диалог Цивилизаций» в августе 2001 г.».
Идея вторая. Большой позитивный смысл татарстанской модели суверенитета автор видит в том, что руководство Татарстана во главе с президентом республики с самого начала отвергло путь насилия и взяло курс на мирное разрешение возникающих проблем на основе достижения договоренностей. «Рамки суверенного проекта, использованного Татарстаном, — говорит К. Грэни, — позволили реформам протекать мирным и договорным путем в противоположность насильственному пути».
Идея третья. Борьба Татарстана за суверенитет не только не разрушала Российское государство и не препятствовала развитию России как федеративного государства, а напротив, как считает автор, всемерно способствовала укреплению федеративных начал в государственном строительстве. «В действительности главная цель и главная польза республиканских проектов суверенитета в период путинской эры, по-видимому, состоит в том, чтобы действовать в качестве потенциально последнего оплота против возврата в России унитарной вертикальной власти». «На самом деле, — отмечает К. Грэни — вызывающие тревогу тенденции к рецентрализации и унитаризму, которые возникли в период путинского режима, привели даже критиков эксцессов республиканских проектов суверенитета к признанию того, что они могут представлять лучший (и, возможно, единственный) шанс сохранить какой-то тип реального федерализма в России в предстоящие годы».
«Теоретически говоря, — пишет она далее, — нет никаких причин, чтобы предполагать априори, что проект суверенитета Татарстана представлял бы опасную или даже «фатальную угрозу» развитию функционирующей формы федерализма в России в постсоветский период». И если рассматривать все развитие отношений между Москвой и Татарстаном, то, как считает К. Грэни, «мы увидим, что те, кто творил проект суверенитета Татарстана, на деле продемонстрировали последовательную и возрастающую приверженность «федеративному единству» в России, одновременно подталкивая Москву к признанию того факта, что «реальные и существенные полномочия по принятию решений», которых республики достигли посредством своих проектов суверенитета, фактически представляют «действительную сущность» федерализма, а не заговор с целью разрушить государственную целостность России».
Говоря о мерах, предпринятых федеральным центром по укреплению «вертикали власти» и сопутствующем ограничении полномочий субъектов Российской Федерации, автор отмечает, что «фактически Татарстан использовал атаки Москвы в путинскую эру для еще более мощной защиты своего права владеть суверенитетом и позиционировать себя даже более непосредственно как главного защитника федерализма, принципов господства права и конституционализма, принципов культурного плюрализма и самоопределения, прав нерусских народов в России».
К. Грэни называет «последовательно гибкими» «попытки Татарстана «действовать как государство» в федеративных отношениях с Москвой» в 90-годы прошлого века и заявляет, что они не угрожали разрывом с российской федеративной структурой, «но демонстрировали также постоянное желание «максимизировать» символические и институциональные атрибуты суверенитета всегда, когда это было возможно». «Последовательный сигнал руководителей проекта суверенитета Татарстана состоит в том, что символические, политические и экономические меры по строительству государства являются законными… необходимыми для федерализма… и существенными для дальнейшего политического и экономического развития России…».
Идея четвертая. Бесспорно, борьба за суверенитет Республики Татарстан выражала стремление к возрождению национальной государственности татарского народа, консолидации татарской нации, обеспечению условий для сохранения и развития ее языка и культуры. В этой связи К. Грэни раскрывает положение татарской нации в условиях советского общества, те ограничения, которым подвергалась автономная республика. Это позволяет автору отметить и в этом плане положительное значение борьбы за суверенитет.
Идея пятая. Связывая суверенитет с подъемом татарской нации, руководство Татарстана одновременно проявляло заботу об обеспечении прав проживающих в республике национальных меньшинств. Автор книги высоко оценивает политику сочетания развития татарской нации с созданием благоприятных условий для сохранения и развития языков и культуры других этнических групп Татарстана. «Татарстанские элиты постарались сделать свою новую суверенную республику одновременно этнической родиной татарского народа (и тех татар, которые живут в республике, и тех, кто представляет диаспору) и законной гражданской, многокультурной родиной всех других народов, которые составляют многонациональный «татарстанский» народ». По мнению К. Грэни, «сильная и очевидная приверженность администрации Шаймиева к использованию государственных ресурсов, полученных в ходе поисков мер по обеспечению суверенитета, чтобы улучшить и обеспечить культурное и этническое здоровье татарской этнонации, сочеталась с аналогичными усилиями по обеспечению культурных и этнических прав других этнических групп в республике, включая русских, чувашей, удмуртов, марийцев и евреев». «Татарстан, — продолжает автор, — предоставляет полезную модель того, как осуществлять одновременно этническое и гражданское нациестроительство на одном политическом пространстве и как другие субъекты Российской Федерации могли бы служить потребностям этнических меньшинств в рамках их собственных политических систем».
Идея шестая. Развивая тему взаимоотношений Татарстана с федеральным центром, К. Грэни придерживается того взгляда, что, с одной стороны, татарстанское руководство всегда стремилось к договоренностям с федеральной властью, с другой – его настойчивость в достижении суверенных прав республики оказывала положительное влияние на российскую политику. В этом плане следует отметить мысль автора о том, что «в своих отношениях с Москвой и с этнически русским меньшинством и другими нетатарскими меньшинствами республики Татарстан практиковал тонко выверенную, постоянно развивающуюся политику переговоров, в соответствии с которой цели максимизации суверенитета республики и возрождения татарской этнонации тщательно сбалансированы с признанием фундаментальных структурных ограничений республики – ее расположения внутри Российской Федерации и наличия правового статуса как члена Российской Федерации, а также многоэтнического состава ее населения». К. Грэни убеждена в том, что «усилия Путина по рецентрализации серьезно угрожали несовершенным, но тем не менее реальным достижениям в области федерализма, завоеванным в период ельцинской эры».
«Татарстан последовательно оказывал давление на путинскую администрацию, чтобы усилить федеративную структуру России, даже когда это требовало потери атрибутов суверенитета, которых республика добилась ранее. Постепенно и в удивляющей степени на готовность Татарстана к компромиссам в «федеративном духе» Москва ответила взаимностью. Первоначальная фронтальная атака Путина на любой и все аспекты республиканского суверенитета, которая отказывалась признать, что сущность федерализма заключается фактически в творческом и совместном разделении суверенитета, значительно изменилась благодаря отказу Татарстана от того, чтобы выбросить свое требование суверенного статуса».
К. Грэни считает, что «…энергичная защита Татарстаном регионального суверенитета заставила Москву занять более гибкую и отзывчивую позицию в отношении федерализма и регионов в целом, особенно по вопросам культурного плюрализма и автономии», и делает в конце книги вывод: «Москва должна начинать приспосабливаться к тому, что для существования в России реального федерализма суверенитет может и на самом деле должен быть разделен между регионами и центром и что такое деление сможет помочь России процветать политически и экономически».
Все эти положительные оценки борьбы республики за суверенитет дают автору книги основание сделать вывод, что «Татарстан был бесспорным лидером в стремлении к суверенитету республики в постсоветский период и в этом достиг больших атрибутов государственного суверенитета, чем любая другая республика, как с точки зрения своего внутреннего развития как нации и государства, так и с точки зрения своих отношений с Москвой». «В отличие от огромного большинства других российских республик, — пишет К. Грэни, — которые также продекларировали суверенитет в 1990 и 1991 годах и которые дали тем требованиям умереть в силу пренебрежения или отречься от них официально под давлением администрации Путина, Татарстан, напротив, последовательно, творчески и энергично преследовал богатое, многостороннее и постоянно эволюционирующее видение того, что это означает для него владеть суверенитетом или быть «суверенным государством». К. Грэни называет стратегию Татарстана мудрой, а Татарстан — «региональной лабораторией инноваций».
«Таким образом, — заключает автор, — мое исследование было основано на фундаментальном предположении, что мы должны принимать требования татарстанского суверенитета серьезно и рассматривать усилия республики по достижению суверенитета как достойные непрерывного академического интереса».
Конечно, в работе, посвященной такой теоретически не простой и политически сложной теме, как суверенитет республик в составе Российской Федерации, трудно избежать недостатков. Есть они и в книге К. Грэни. Речь идет о наличии повторов, фактических неточностях, спорных утверждениях и оценках. По прочтении этой книги создается впечатление, будто ее автор как бы стесняется говорить о недостатках и противоречиях, с которыми сталкивается Татарстан, его население и руководство и которые приходилось преодолевать. И, на мой взгляд, совершенно напрасно. В республике терпимо относятся и к иным мнениям, и критическим оценкам и есть готовность конструктивно обсуждать спорные или непонятные вопросы.
Однако при всем том нельзя не отметить, что представленное исследование – одна из немногих зарубежных работ о Татарстане, написанная с пониманием существа проблемы, поддержкой стремления республики к суверенитету и уважительно по отношению к народу Татарстана и его руководителям.
М. ФАРУКШИН, профессор, завкафедрой политологии КГУ.
«Звезда Поволжья», №19 (21.05-26.05.09)