Есть предположение, что Украина и Россия, резко разошедшиеся в направлениях своей эволюции в 1990-е и особенно в нулевые, сейчас стали если не сближаться, то как минимум в чём-то больше походить друг на друга. Если это так, то осмысление нового исторического опыта каждой из двух стран может теперь быть для другой полезнее, чем прежде. В первую очередь «Русский журнал решил обратиться с вопросами к писателю Юрию Андруховичу, как к одному из лидеров мнений в Украине, поборнику и идеологу европейского пути для своей страны.
— Какова в нынешнюю эпоху роль писателя в революции? Одинакова ли она для писателя в Украине и в России?
— Украина и Россия — нереволюционные страны. То, что произошло у нас в 2004-м, можно считать разве что некоей весёлой и робкой прелюдией к революции. Сама по себе она была успешной, но к самой революции не привела — мы, общество, в этом виноваты. Мы не поняли, что то было только начало, и решили, что дальше всё пойдёт без нас.
В России что-то похожее затевалось под конец 2011 года, но не вытянуло даже на прелюдию. Но в России, собственно, и не было предпосылок для этого. У вас не было мощного кандидата от оппозиции, чьи шансы стояли бы так высоко, как шансы Ющенко у нас в 2004-м. То есть, у вас получилось, что оппозиционно настроенным гражданам не за кого голосовать, есть только против кого. А это слишком слабый стимул для революционной мобилизации.
Так вот — о роли писателя. Если я прав в том, что наша страна и ваша — нереволюционные, то роль писателя в том, чтобы революцию выдумывать. Роль писателя вообще в том, чтобы выдумывать иную реальность. И в частности — революцию в не очень революционных странах. Эту свою роль ему не обязательно осознавать: если он хороший писатель, то он будет готовить революцию всё равно, даже если сам он в неё не верит. Ну, это как бы ещё по Ленину, дело не в этом. Дело в том, что разорвать порочное состояние общества, в котором мы и наши страны оказались без революции, на самом деле невозможно. Революции ведь когда возникают? Когда другим путём — нереволюционным — власть уже не изменишь. То есть когда власть начинает впаривать нам идею о своей «преемственности» и — что хуже — реализовывать её, не взирая на нас, на то, нравится нам это или нет, выстраивать для себя некое тысячелетнее царствие. Вот такой проект может остановить и разорвать только революция.
И здесь, по-моему, принципиальная разница между нами: в Украине впаривать вот эту «преемственность» гораздо сложнее, если не вообще безнадёжно.
Роль писателя в такой ситуации — звать на свободу. То есть формулировать смыслы, которые ломают эти схемы властной преемственности. Естественно, они у нас нынче совпадают. Просто в России при любых условиях не могут быть поставлены под угрозу сами основы государственности, то есть ни одна власть в России не сольёт Россию как таковую какому-нибудь соседу. А у нас это очень даже под вопросом. И это добавляет нашей ситуации остроты и, если угодно, революционности.
— «Геополитический выбор… был сделан без особых колебаний: Запад, Запад, и ещё раз он же», — эту вашу фразу я, помнится, использовал лет семь назад эпиграфом к статье для журнала «Критика». Курс на Европу — универсальный ли это, по-твоему, рецепт для современного государства?
— Для государства — нет. Для общества — да. Европа — единственный сегмент современной цивилизации, где общество достигло максимально возможного контроля над государством и даже без особых усилий держит его в узде, принуждая себе служить. Нигде больше ничего похожего нет. Ну, ещё разве что в Канаде, но её модель это некий «сиквел» Европы. Как и Новая Зеландия, наверное. Впрочем, говоря «Европа», надо оговариваться, что я здесь и теперь имею ввиду скорее Германию и Швецию, чем Албанию и Румынию…
— Идеален ли европейский алгоритм для России? Сводимы ли к нему возможные сценарии благополучного развития для стран Азии, Африки, Латинской Америки?
— Я не знаю благополучного развития в странах Азии, Африки и Латинской Америки, честно говоря. Япония? Южная Корея? Какие-то Эмираты? Более успешное развитие по сравнению с другими соседями — да. Но на самом ли деле благополучное? Благополучен ли Иран? Благополучен ли Китай? Может, Нигерия?
Дело в том, что сама категория «благополучия» — сугубо европейская. В неевропейских обществах этой ценности либо нет, либо она подменяется.
Но вот Россия. Что может быть идеально для неё? У неё ведь свой особый… Путь. И поэтому я за Россию не решаю. Я решил, что для Украины европейский выбор — идеальный. И не только я так решил. Это странный момент, когда точно так же думает не меньше половины моих соотечественников, я очень это ценю, ибо обычно я представляю точку зрения не более 3 — 4% украинцев, а здесь — даже больше, чем 50-ти.
— В январе 2005 года мы устраивали в Москве дискуссию деятелей культуры на эти темы, с участием твоим и Сергея Жадана («Искусство. Революция. Контрреволюция»). Ты высказывал большие надежды в отношении будущего Украины. Ожидавшийся многими прорыв, социально-экономический взлёт, однако, не произошёл. Остаются ли, на твой взгляд, ещё какие-то надежды, на обозримом историческом отрезке? Не жалеешь ли о чём-то, сделанном или высказанном в ту эпоху?
— Так и хочется спеть: «Я не жалею ни о чём». (Смеётся)
Нет, я жалею, конечно. Жалею, что мы ту прелюдию приняли за революцию. Но ничего, не всë мы проиграли. Вот и в России в этом году власть боролась с какой-то «оранжевой чумой» — значит, жив наш украинский курилка. Я думаю, что мы ещё очнёмся, да, собственно, уже и сегодня всë не так гадко, как два года назад. Во всяком случае, мы уже включили на всю громкость смех над этой нашей властью — пусть она теперь, такая осмеянная, попробует всерьёз «попреемствовать»! Что касается моих высказываний — да, я иногда кажусь экстремистом, и на меня многие обижаются. Наверное, я во многом неправ, как и многие из нас. Но я не жалею о том, что высказывал всяческие резкие мысли — в конечном итоге был катарсис… Вот на меня многие в 2004-м обиделись, что я говорил о «языке попсы и блатняка», который якобы сделает официальным языком Украины Янукович. И что? Теперь у нас Янукович уже два года как при власти — и русский язык далеко не официальный, а язык попсы и блатняка — как раз да, как раз в почёте, причём — среди самых что ни на есть официальных лиц. И заместитель генерального прокурора страны лабает «Мурку» на Первом Национальном канале нашего ТВ…
— То, что имеет сейчас Украина, в лице её сегодняшней власти — согласишься ли ты с представлением, что это прямое и автоматическое следствие национально-культурной политики власти предыдущей?
— Нет, не соглашусь. Не было бы той предыдущей власти, то есть, победил бы Янукович сразу же в 2004-м — было бы ещё хуже. Можно сказать, что в 2004-м мы успели раскрыть подушку безопасности.
Национально-культурная политика предыдущей власти была, как и вся она, предыдущая власть, вялой, непоследовательной и дилетантской. Она, собственно, ничем и не отличалась от того, что делалось десятилетием раньше, при Кучме. Ющенко когда-то правильно назвал Кучму своим «батьком».
— Виктор Янукович оказался в президентском кресле во многом благодаря обещаниям государственного статуса для русского языка в Украине, и другим лозунгам, противоречащим основам украинского национализма. История не имеет сослагательного наклонения, но попробуем всё же пофантазировать: не обернулось ли бы всё по-иному, если бы Виктор Ющенко, скажем, не возвёл в ранг национальных героев Шухевича и Бандеру?
— Да ну! Ющенко их возвёл, чтобы погубить во втором туре Тимошенко, не более того. Ющенко вообще предатель и «рука Донецка». Он работал заодно с Януковичем все годы своего президентства. Это парень, который пол-Украины (в том числе и меня) развёл на патриотизм. А потом обеспечил «преемственность власти», передав её Януковичу. В такой игре, по их, этих ребят, мнению, все средства хороши — в том числе и Бандера с Шухевичем.
А государственного русского языка нет и по сей день. И не будет. Это джокер, которого удобнее всегда держать как обещание, а не реализовывать его. Реализуешь — а что останется?
—Конкретный «территориальный» вопрос от уроженца и патриота Крыма. С момента распада СССР твой покорный слуга был уверен, что нахождение полуострова в составе Украины не только не противоречит интересам его жителей, включая русскоязычное большинство, но наоборот — это уникальный шанс для фрагмента того, что называют Русским Миром, приобрести другой, нежели в рамках постимперской России, исторический опыт, развиваться в более европейском контексте, гораздо динамичнее. И тем самым, оказаться для России передовым образцом. Суггестия аксёновского «Острова Крым», наверно… Оранжевая революция придала этим надеждам особый градус. Но с тех пор — только разочарование, с годами растущее. И вот в последние пару лет встречаю в прессе интервью с тобой, где ты, по сути, предлагаешь Украине «отпустить» Крым в Россию (притом что вопрос, ждёт ли Россия Крым с распростёртыми объятьями, сам по себе спорный). Избавиться от чужеродного тела в своём организме… Приобретёт ли что-то Украина, если лишится Крыма?
— Во-первых, я знаю, что Россия Крым с распростёртыми, как ты говоришь, объятиями не ждёт. Потому и предлагаю Крыму, как и Донбассу, определиться. Мол, лю’бите Россию — люби’те её до конца, даже если вы ей на самом деле сами по себе не нужны. Вы же ей нужны как фактор влияния на Украину изнутри. На фига вы ей вне Украины?
Но в настоящее время это пустой разговор, я имел ввиду гипотетическое и пока очень маловероятное возвращение к власти в Украине «помаранчевых».
Однажды — уже после того интервью — я ради любопытства посидел с калькулятором и посчитал, как закончились бы наши выборы 2010 года, если бы в них не принимали участие жители двух областей Донбасса и Крымской автономии. История, конечно, не знает сослагательного наклонения, тут ты прав, но и мечтать как бы не вредно. У меня получилось, что Янукович проиграл бы с огромным отрывом — он набрал бы всего лишь 38%. И мы все в Украине, с Крымом и Донбассом включительно, не мучались бы сегодня под гнётом его «реформ». Мы уже и забыли бы, кто он вообще такой. Вот тебе и вариации на тему чужеродного тела.
Но — подчеркну — всего лишь вариации. Я не основатель какого-либо политического проекта и никого насильственно изгонять из страны не собираюсь. (Смеётся) Я лучше сам из неё уеду, — если увижу, что в ней победил вот такой вот, условно говоря, «Донбасс». Но он пока ещё не победил. А я пока хотел бы ясности в отношениях.
Беседовал Игорь СИД
Источник: http://www.russ.ru