Недополученные в парламенте голоса вынудят Реджепа Эрдогана искать компромисса со светской оппозицией. Это помешает ему обрести абсолютную власть в стране и станет преградой для чрезмерной исламизации Турции.

12 июня 2011 года Партия справедливости и развития (ПСР), возглавляемая нынешним премьер-министром страны Реджепом Эрдоганом, поставила национальный рекорд в новейшей истории Турции. Она в третий раз подряд одержала победу на парламентских выборах, причем каждый раз набирая все больше голосов (34,28% в 2002 году, 46,66% в 2007-м, 49,91% в 2011-м). Итого девять из десяти лет своего существования партия находится у власти. Конкурентов у нее практически нет, о создании единого оппозиционного фронта в стране не может быть и речи. Турецкая оппозиция сильно фрагментирована и не может объединиться, так как имеет диаметрально противоположные взгляды. Например, между занявшими третье место националистами из Партии национального действия и курдскими депутатами, избранными как независимые кандидаты, в парламенте, очевидно, будут происходить жесткие столкновения.

В Анкаре и других городах страны убедительную победу ПСР отметили массовыми гуляньями, в ходе которых более миллиона человек вышли на улицы. Столь бурная реакция вполне объяснима. Если в застойные для Турции 1990-е большинство обывателей было настроено упаднически и депрессивно, то при Эрдогане они вновь почувствовали, что живут в великой державе, грандиозном цивилизационном проекте. Пламенную победную речь Эрдогана, в лучших латиноамериканских традициях произнесенную с балкона (правда, не президентской резиденции, а партийной штаб-квартиры), транслировали в прямом эфире ведущие мировые СМИ.

Однако победа Эрдогана все же не тотальна. Из-за особенностей избирательного процесса в Турции его партия, набрав больше голосов, чем на выборах 2007 года, получит меньше мандатов. В итоге его амбициозные планы по переустройству турецкой внутренней и внешней политики оказались под угрозой.

Впрочем, Эрдоган уже зарекомендовал себя как мастер достигать невозможного. Из торговца лимонадом и булочками в неблагополучных районах Стамбула он смог превратиться в самого могущественного человека страны. Он сумел создать легальную исламистскую партию и не отправиться на нары (или на тот свет) вслед за своими предшественниками. Став президентом, он пережил несколько переворотов и одну попытку легального роспуска его партии. Он сумел изменить Турцию, превратив ее из светско-фундаменталистской страны в развивающееся исламское государство. Ему удалось подорвать доселе непререкаемое могущество армии и кемалистского чиновничества. Эксперты считают, что Эрдоган сможет найти выход и в этот раз — но для этого ему придется пойти на определенные жертвы.

Пробились

На прошедших выборах за 550 мандатов в однопалатном парламенте — Великом национальном собрании — боролись представители 15 партий и движений. Преодолеть 10-процентный барьер смогли лишь четыре из них. В итоге до следующих выборов законодательная власть Турции будет состоять из 326 депутатов от Партии справедливости и развития, 135 депутатов Народной республиканской партии (НРП), 53 представителей Партии национального действия (ПНД) и 36 независимых депутатов, де-факто представляющих курдскую Партию независимости и мира.

Оппозиционные партии сделали выводы из предыдущих поражений и пошли на все, чтобы на этих выборах набрать максимальное количество голосов. Даже на ребрендинг. Так, НРП превратилась из жесткого адвоката кемалистских ценностей и проводника интересов военной и академической элиты в либеральную партию. Республиканцы сделали ставку на молодежь и пропаганду «секулярных европейских социально-демократических ценностей», серьезно омолодили свой предвыборный список.

Сменилось и руководство: место Дениза Байкала (ушедшего в отставку после того, как в интернете появилась видеозапись его адюльтера) занял Кемаль Кылычдароглу. Новый лидер сразу взял с места в карьер — в ходе предвыборной кампании он провел более сотни выступлений в различных регионах страны, где подвергал резкой критике действующие власти.

«Реджепа Эрдогана называют султаном Реджепом Первым, обвиняют в авторитарном типе руководства, засилье коррупции в органах власти. Эрдоган покушается на светские принципы республики, раздает посты близким партии людям, сотни неугодных журналистов сидят в тюрьмах, продолжается дело о военном перевороте, под арестом находятся десятки военных, видных общественных и политических деятелей, правовая система полностью под контролем властей», — вещал он своим избирателям. Ребрендинг удался — партия получила на 25 мандатов больше, чем на прошлых выборах.

Несмотря на то что по итогам нынешних выборов ПНД потеряла 18 мандатов в парламенте, ее выступление можно считать успехом. Некоторые эксперты вообще считали, что партия не преодолеет 10-процентный барьер. Хотя бы по имиджевым причинам (если в НРП на адюльтере попался лишь Дениз Байкал, то у ПНД погорели десять вице-председателей). Партия занимает жесткую националистическую позицию и обвиняет премьер-министра, идущего навстречу пожеланиям национальных меньшинств, в предательстве интересов страны и турецкой нации.

Однако большая часть населения не вняла риторике оппозиции и отдала свои голоса Партии справедливости и развития. Прежде всего потому, что ее правление принесло Турции справедливость и развитие.

Второй после Ататюрка

Секрет успеха Эрдогана кроется прежде всего в его прежних заслугах. Турция еще помнит, какой она была десять лет назад, до прихода к власти новой «анатолийской» элиты во главе с нынешним премьером. Экономика страны находилась в кризисе, инфляция достигала 60% в год. Десятки миллионов долларов выбрасывались на решение курдской проблемы, весь юго-восток страны был напичкан военными подразделениями. Закостеневшая бюрократия из представителей стамбульской и анкарской элит, а также военных была не способна проводить какие-либо серьезные структурные реформы. Идеи светскости были святыми, попытки внедрения исламских идей в общественно-политическую жизнь некогда крупнейшей страны исламского мира жестко пресекались армией. Говорили, что реальный правитель страны сидит не в премьерском кресле, а в кабинете главы Генштаба.

Недееспособность существующей структуры власти стала окончательно ясна населению во время серьезного экономического кризиса 2001 года. И тогда на парламентских выборах в 2002 году отчаявшийся народ отдал власть в руки оппозиции — исламистской ПСР. И не пожалел об этом до сих пор. Лидер партии Реджеп Эрдоган (ставший премьером примерно через год после выборов — раньше не позволяло наличие судимости) провел структурные экономические реформы, в том числе массовую приватизацию госсобственности. В итоге турецкий ВВП по ППС вырос с 2001 года почти в два раза (с 494 млрд долларов до 960 млрд в 2010 году).

Премьер всячески поддерживал средний класс, а также мелкий и средний бизнес.

При нем в Турции построено 500 тыс. квартир для малообеспеченных слоев населения и более 15 тыс. километров современных дорог (что не только решало инфраструктурные и жилищные проблемы, но и снижало уровень безработицы). Благодаря ему Турция относительно легко пережила мировой финансовый кризис. Показатель ВВП в 2010 году превысил цифры 2008 года более чем на 40 млрд долларов.

Ведущие финансовые издания мира The Financial Times и The Economist называли его лучшим турецким премьером за все время существования республики. По словам бывшего пресс-секретаря премьер-министра Акифа Беки, «Эрдоган — это человек, который больше всех трансформировал Турцию после Ататюрка (перед Ататюрком его поставить никак не могли, поскольку в Турции это восприняли бы не как похвалу, а как богохульство. — «Эксперт»)».

Внешняя политика Турции при Эрдогане стала куда более прагматичной. Вместо идеологии оголтелого пантюркизма (нереалистичной и сталкивавшей Турцию с Ираном и Россией) и статуса «проводника интересов США в регионе» (вызывавшего неприязненное отношение к Анкаре арабских государств) Эрдоган инициировал программу «Ноль проблем с соседями». Он не только прекратил безоговорочно поддерживать все инициативы Вашингтона на Ближнем Востоке (первым шагом стал отказ Турции предоставить базы для американского вторжения в Ирак), но и смог наладить отношения с ближневосточными режимами, решить территориальные проблемы со всеми соседями (не считая Армении). Постепенно ближневосточные соседи начинают видеть в Турции не агента США (Турция вступила в НАТО еще в 1952 году), а регионального лидера и защитника ислама перед Западом.

Не идеальный вариант

Несмотря на одержанную победу, радость Эрдогану серьезно омрачает нехватка голосов в парламенте. Хотя его партию поддержало на 3,35% больше избирателей, чем в 2007 году, мандатов у нее стало на 14 меньше. Всему виной распределение голосов. Поскольку в Турции очень высокий избирательный барьер (10%), большинство партий в парламент не попадает, а их голоса распределяются между победителями. В 2002 году партии, преодолевшие барьер, получили 69% голосов, в 2007-м — 87%. На этот же раз голоса легли кучно — за ПСР, НРП, ПНД и независимых курдских кандидатов было подано более 95% от общего объема бюллетеней. Эта осечка случилась совсем не ко времени: аккурат после выборов Реджеп Эрдоган намеревался нанести последний, фатальный удар своим противникам-кемалистам — принять новую конституцию.

Дело в том, что сегодняшняя Турция живет по конституции, принятой военными после переворота 29 лет назад. Конечно, в последние годы усилиями ПСР в нее было внесено множество изменений: Эрдоган реформировал Конституционный суд и Высший совет судей и прокуроров (структуры, бывшие до этого оплотом кемалистов), ограничил полномочия армии, затруднил возможности роспуска политических партий (традиционный способ армии устранять неугодных политиков).

Однако премьер считает, что конституцию надо сменить полностью — хотя бы потому, что в ней есть ряд статей, которые конституционно защищены от любого рода изменений. В частности те, которые определяют светский и мононациональный характер турецкого государства. Эрдоган же хочет сделать страну умеренно исламской республикой и дать определенные права национальным меньшинствам.

Премьер обещает, что это будет конституция «для всех — турок, курдов, лазов, грузин, татар, алавитов, суннитов и всех нацменьшинств, то есть конституция для всех 74 миллионов человек». Кроме того, по расчетам Эрдогана, новая конституция должна закреплять свободу слова, права женщин (Эрдоган, правда, очень по-своему понимает эти права; в частности, речь идет о снятии запрета на ношение хиджаба в госучреждениях и вузах) и превратить страну из парламентской республики в президентскую. Для реализации этой идеи 326 мандатов премьеру явно будет недостаточно. Чтобы принять конституцию в парламенте, премьеру нужно 367 голосов депутатов, а чтобы принять ее через референдум — 330.

Ситуация, конечно, не безвыходная, у премьера есть несколько вариантов, но все они не идеальны. Так, Реджеп Эрдоган может заполучить несколько «перебежчиков» — голосов депутатов от других фракций — и вынести вопрос на референдум. Однако результат народного волеизъявления далеко не очевиден. Избиратели поддержали конституционные поправки Эрдогана в 2010 году, однако те касались в основном либерализации судебной системы и лишения армии чрезмерных полномочий. Эти идеи были популярны в обществе, однако некоторые положения новой конституции встречают резкое отторжение у населения.

В стране до сих пор высок уровень национализма. 47,4% опрошенных турок не хотят, чтобы их сосед был другой национальности, 53,5% не хотят, чтобы другой национальности был партнер по бизнесу, а 57,6% желают, чтобы их невестка непременно была турчанкой. Особо резко турки реагируют на идею предоставления прав курдам. 72% населения страны выступают жестко против того, чтобы вводить понятие «курдская национальность» в конституцию, 59% против того, чтобы курды получали образование на своем языке, 52% против создания курдских СМИ. Поэтому избиратели могут проголосовать против всей конституции, а Эрдоган не может позволить себе потерпеть поражение на электоральном поле. До сих пор лишь поддержка народа защищала его от возможного военного переворота.

Вторым вариантом решения проблемы может стать договоренность с курдами. 326 депутатов ПСР, 36 курдских мандатов плюс несколько «перебежчиков» дадут премьеру достаточно голосов, чтобы принять новую конституцию в стенах парламента, без референдума. Этот вариант вполне реалистичен, курдское население страны поддерживает премьера (доходит до того, что 75% курдов на выборах голосуют за ПСР, а не за своих кандидатов). И неудивительно: ведь именно при Эрдогане был снят запрет на публичное использование курдского языка, возвращены бывшие курдские топонимы, для сдавшихся боевиков Курдской рабочей партии была объявлена амнистия, а умеренные курдские политики получили возможность избираться в парламент. К тому же курдам необходимо принятие нового основного закона страны — премьеры приходят и уходят, а «эрдогановская» конституция будет куда лучше защищать их права, чем «кемалистская».

Однако блокирование с курдами может принести премьеру и серьезные проблемы. Националисты и кемалисты представят это как доказательство того, что Эрдоган предает турецкую нацию и работает на развал страны (на прилавках книжных магазинов уже лежат издания, рассказывающие об армянском или еврейском происхождении Реджепа Эрдогана и президента Абдуллы Гюля). В этой ситуации армия может взять на себя роль защитника страны, а националистически настроенное население встанет на ее сторону.

«Мы будем добиватьсяконсенсуса с оппозицией, непарламентскими партиями, СМИ, неправительственными организациями, учеными — всеми, кому есть что сказать»

Жертвы и перспективы

Поэтому единственным реалистичным вариантом для премьера может стать лишь поиск компромисса с одной из двух «турецких» парламентских сил — республиканцами или националистами. Эрдоган уже заявил о готовности к компромиссам. «Мы будем добиваться консенсуса с оппозицией, непарламентскими партиями, СМИ, неправительственными организациями, учеными — всеми, кому есть что сказать», — заявил премьер после выборов.

В этой ситуации премьеру придется пойти на определенные жертвы. Чтобы не портить отношения с будущими партнерами, Эрдогану придется отказаться (по крайней мере, на время) от некоторых наиболее скандальных своих идей. В частности, по мнению политологов, в жертву компромиссу будет принесен курс на стабилизацию отношений с Арменией без учета азербайджанских интересов (начатый Эрдоганом после российско-грузинской войны и вызвавший резкое недовольство турецких националистов, говоривших о предательстве «братского» Азербайджана).

Армянские власти, до недавнего времени саботировавшие инициативу Эрдогана в попытке выторговать более выгодные условия примирения, уже почуяли, что ветер стал дуть отнюдь не в их паруса. Сразу после выборов премьер-министр Армении Тигран Саркисян поспешно заявил о готовности установить дипломатические связи с Турцией без всяких предварительных условий (то есть без признания Турцией факта геноцида). Однако было уже поздно

При этом все остальные внешнеполитические проекты Турции останутся без изменений — по ним в стране существует внутренний консенсус. Так, Эрдоган уже заявил, что его новый кабинет продолжит укреплять позиции Турции в исламских странах. «Поверьте мне, сегодня Сараево выиграло не меньше, чем Стамбул; Бейрут — не меньше, чем Измир; Дамаск — не меньше, чем Анкара, Рамалла, Наблус, Дженин; Западный берег и Иерусалим выиграли столько же, сколько Диярбакыр», — заявил турецкий премьер после выборов. Более того, Турция намерена активизировать свою дипломатию — бушующий на Ближнем Востоке вирус «арабской весны» дал ей блестящую возможность укрепить свои позиции в регионе. Причем при полной поддержке Европы и США.

Существует серьезная угроза того, что свержение местных секулярных диктатур (ориентированных либо на Запад, либо на интересы собственных кланов) приведет к власти исламистов популистского толка. Светских либеральных демократов там не будет — население арабских стран достаточно традиционалистское, а ликвидация местными диктаторами всей светской оппозиции привела к тому, что роль канализатора общественных протестов взял на себя ислам.

В результате новым властям придется создавать новый проект государственного строительства, и, похоже, выбирать они будут между турецким и иранским вариантами. И Запад, имеющий значительные интересы в этом регионе, очевидно, заинтересован в том, чтобы Ближний Восток выбрал именно турецкий вариант.

Ольга ВЛАСОВА, Геворг МИРЗАЯН

http://expert.ru/expert/2011/24/sultan-nedobral/