От редакции «Я». 17 февраля этого года в Симферополе мы записали эксклюзивное интервью с профессором Американского университета (Вашингтон), а ранее — Гарвардского и Джорджтаунского университетов, доктором Селестой ВОЛЛАНДЕР (Celeste A. Wallander).

Её должность в правительстве США официально называется Deputy Assistant Secretary of Defense for Russia/Ukraine/Eurasia — что в привычной нам «табели о рангах» можно назвать «второй заместитель министра обороны США по вопросам России, Украины и Евразии…

— Госпожа Волландер, наше издание было создано пять лет назад неправительствен- ной исследовательской организацией, объединяющей ученых, предпринимателей, общественных деятелей и деятелей культуры, — это определит специфику наших вопросов. Но вначале — какова цель вашего визита в Украину и, в том числе, в Крым?

— Я была в Украине много раз. Но это моя первая поездка в Крым. Я нахожусь в Украине потому, что на этой неделе в Киеве Минобороны США совместно с Минобороны Украины проводит семинар, где мы обсудим вопросы, связанные с оборонным сотрудничеством на протяжении этого года. Я просила о возможности посетить ВМС Украины и была очень рада тому, что командование приняло решение, что такой визит возможен.

США и Украина имеют очень хорошие стратегические отношения по многим вопросам. Речь идет о политических, экономических, культурных связях, но я отвечаю за оборонные вопросы. Если мы говорим об оборонных вопросах, то сотрудничество между ВМС двух стран является очень успешным. И я думаю, что было целесообразно приехать в Крым встретиться с командо-ванием ВМС Украины для того, чтобы лично рассказать им наш взгляд, как мы будем дальше проводить эту работу.

Поездка была запланирована несколько месяцев назад, еще до президентских выборов. И вы знаете, я чувствую гордость, что в числе первых официальных представителей Правительства США посещаю вашу страну после выборов. Теперь у меня есть четкое видение, какие приоритеты в вопросах оборонного строительства стоят перед новым руководством страны, и это поможет мне в моей работе, когда я вернусь в Вашингтон.

— Мы планировали свои вопросы, исходя из того, что прочли в интернете в вашей краткой биографии — из нее следует что вы ученый, профессор преподаватель, исследователь… Когда говорят слова «Черноморский регион», имеют в виду, что у стран этого региона есть что-то общее — то, что их объединяет. Но очень скоро начинаешь понимать, что этот регион на самом деле — большой разлом.

Здесь четыре непризнанных государства; здесь множество локальных конфликтов; крымская проблема; проблема, связанная с Черноморским флотом России; российско-грузинский конфликт; у Турции проблемы с курдами; у Румынии и Украины — в связи с шельфом; еще будут проблемы между Россией и Украиной в связи с разграничением шельфа в районе Керченского пролива. И вот в чем еще дело — все страны региона вроде бы объединяются одним морем, но мало кто дружит друг с другом…

После того, как завершился конфликт на Балканах, мы чувствуем что для всей Европы вырастает большая головная боль в Черноморском регионе… Возникает вопрос: на уровне исследовательских центров США, Европы, на уровне оборонных ведомств где-то ощущают, что здесь не все хорошо, что с этим надо что-то делать? Извините за долгий вопрос…

— Существуют ряд научно-исследовательских организаций в США, которые изучают эту часть света. Я не буду конкретно на них останавливаться, потому что, если я не упомяну все, то мои друзья на меня обидятся. Вы были абсолютно правы, когда сказали, что в регионе действительно существуют потенциально опасные точки, которые могут перерасти в конфликтные ситуации.

Я думаю, что все научные организации рассматривают эти проблемы с точки зрения безопасности всех стран региона.

Сюда входят вопросы, связанные с поиском новых источников энергии и транспортировки этих энергетических ресурсов; вопросы, связанные с терроризмом и нелегальной транспортировкой наркотиков; вопросы охраны окружающей среды.

Существуют какие-то частные вопросы, которые не затрагивают безопасность, и более глобальные. И я думаю, что мы могли бы нашу работу объединить таким образом, чтобы найти пути решения этих проблем.

Эти вопросы, конечно, учитываются американским правительством, когда оно рассматривает проблемы безопасности этого региона. Речь идет о том, что мы пытаемся найти связь как с правительствами, так и с частными компаниями, которые занимаются вопросами поиска новых источников энергии. Есть г-н Ричард Морнингстар, спецпредставитель по энергетическим вопросам, он частый гость в этом регионе.

Сегодня и вчера у меня были встречи, в ходе которых представители ВМС рассказали о совместных программах, направленных на укрепление безопасности в регионе. И Украина проводит эти мероприятия не только с США, но и с другими странами региона — в частности, с Россией, Турцией и Румынией. В нашей работе мы пытаемся помочь украинским военным, чтобы они в повседневной деятельности решали вопросы, связанные с защитой национальных интересов Украины, а также помогаем решать вопросы, связанные с участием Украины в международных операциях, и таким образом способствовать укреплению международной безопасности. Я могу больше рассказывать, но это много времени займет, поэтому позволю себе остановиться…

— В свое время — в предыдущие десятилетия — Европа и Соединенные Штаты были очень обеспокоены Средиземным морем. Но в последнее время обстановка там стала спокойнее. Нам кажется, что Европа, по-видимому, уже чувствует себя достаточно защищенной со стороны Средиземного моря. Не кажется ли вам, что жизнь подталкивает к тому, чтобы теперь и в регионе Черного моря начать двигаться по аналогии с инициативой Саркози о Средиземноморском союзе?

— Хочу сказать, что в регионе Черного моря проводятся мероприятия в рамках программы «Партнерство ради мира», в которой принимают участие Украина и другие страны Черноморского бассейна — как страны НАТО, так и не входящие в НАТО.

Но есть еще и Европейский Союз, который тоже должен быть обеспокоен проблемами, связанными с безопасностью в Черноморском бассейне.

Кроме того, есть еще ОБСЕ, которая тоже должна принимать участие в решении существующих вопросов — к сожалению, у этой организации нет морской компоненты, которая помогала бы в решении этих задач.

Ну и, конечно же, НАТО должно быть готово к тому, чтобы решать вопросы безопасности (в этом регионе) вместе с такими государствами, как Украина и, конечно, с Россией. Но, к сожалению, от России мы пока не видим четкого желания, и этот вопрос нам еще нужно доурегулировать.

Таким образом, хочу подчеркнуть, что мы в США хотели бы работать больше с решением каких-то практических проблем, хотя думать о том, что потенциально может возникнуть, тоже необходимо.

Я с вами согласна, что у США и у наших западных партнеров, наверное, все-таки возникает обеспокоенность потенциальным развитием ситуации в регионе Черного моря, и я думаю, что мы должны заботиться о том, как нам решать общие вызовы нашей безопасности. Я думаю, что для решения таких проблем инициатива, подобная инициативе господина Саркози, была бы очень успешной, потому что это поиск ответов на общие вызовы. Надо думать, какими способами решать эти проблемы.

— Мы живем и работаем в Ялте, которую мир знает не столько как место для туризма и отдыха, сколько как место Ялтинской конференция 1945, где были на полвека установлены мировые «правила игры». С Ялтой связаны и иные поворотные моменты истории. Первые Гаагские конвенции в 1899 году были приняты по инициативе императора Николая II, которая родилась в Ливадийском дворце… Как вы смотрите на идею проведения в Ялте — в центре Черного моря — новой Ялтинской конференции, на которой были бы найдены правила игры в этом сложном регионе в 21-м веке? Тем более, что за Черным морем — Ирак, Иран, Афганистан…

— Мы всегда приветствуем идеи о проведении каких-то дискуссий, обсуждения интересных тем, но мы пока еще не видели конкретного предложения от правительства Украины по проведению такой конференции. Вы абсолютно правильно сказали о том, что Ялта была местом проведения весьма значительных, успешных конференций, встреч, и, если бы украинская сторона выдвинула идею проведения конференции в Ялте, я думаю, что американская сторона поддержала бы такую идею.

— В нашей украинской ситуации появляется все больше людей, у которых есть такое понимание — пока нашему правительству «некогда» заниматься подобными вопросами, именно экспертное сообщество, ученые, структуры гражданского общества могут и должны формулировать такие задачи. Тогда, возможно, правительство их услышит…

— Говоря о своем опыте, который я получила, когда была преподавателем в университете, я бы сказала, что это очень четкая формулировка — того, как нужно двигаться для того, чтобы решать эту проблему. Здесь мы видим именно роль неправительственных, частных организаций в том, чтобы привлечь внимание правительства для решения этих вопросов. На нашей памяти мы знаем много удачных положительных историй, когда так и происходило.

— Для ялтинцев не удивительны разговоры о таких проблемах — Ялта еще в Советском Союзе была известна тем, что это единственный город в СССР, где с 1960 года есть улица имени президента США — Франклина Рузвельта…

— В Тбилиси тоже есть улица, которая названа в честь президента Буша…

— Это случилось гораздо позже… У нас это — результат Ялтинской конференции. Кстати, 18 февраля в Ялте открывается большая научная конференция в Ливадийском дворце, посвященная 65-летию Ялтинской конференции. А в субботу, 20 февраля, будет традиционный праздник улицы Рузвельта, который проводят ее жители…

— Это приятно слышать…

— Коллеги-журналисты и читатели нас бы не поняли, если бы мы не задали вопрос по «горячей» информации последней недели — по переговорам в отношении систем ПРО в Румынии и, возможно, в Болгарии. Означают ли эти намерения США, что Черно-морский регион рассматривается как некий «пояс безопасности» для Европы от возможных проблем с «горячими точками» в Азии — Ираном, Ираком, Афганистаном?

— Существует, действительно, план размещения элементов ПРО на территории Европы для защиты наших партнеров по блоку НАТО, американских военнослужащих и членов их семей, проживающих в Европе. И конкретно — соглашение о таком размещении с правительством Румынии.

И, безусловно, место определяется тем, что необходимо прикрыть указанные объекты от иранских ракет малой и средней дальности. Цель проекта размещения элементов ПРО — прежде всего, защита наших партнеров по блоку НАТО.

Мы считаем, что эта программа имеет право на жизнь, поскольку защищает наших партнеров, и по мере ее развития можно было бы — по желанию других стран — пригласить их к участию в этой программе. Включая Россию, включая Украину, включая другие страны, которые не являются членами нашего блока, но являются нашими партнерами по сотрудничеству.

Речь не идет о том, что Черноморский бассейн служит буфером, буферной зоной, просто у нас существуют соглашения с партнерами, которые мы обязаны выполнять. Как вы знаете, примеры из мировой истории — и в Европе, и в других регионах — уже доказали много раз, что какие-то буферные зоны ни в коем случае не помогают решать проблемы. И наша цель — избежать буферных зон, а попытаться вовлечь как можно больше стран, в том числе и стран, которые входят в Черноморский бассейн, в эти программы партнерства.

Мы очень уважаем безопасность и национальные интересы стран Черноморского бассейна, и наша политика никоим образом не направлена на создание каких-то буферных зон.

— Вернемся к Украине. Наше информационное пространство сегодня переполнено стереотипами. Вот один из них: Украина не является субъектом политики, а является объектом и даже разменной картой во взаимоотношениях США и России. Грубо говоря, США и Россия уже о чем-то договариваются за спиной Украины. Более того — иногда есть такие оценки: дескать, Обама договорился с Медведевым, что Россия поддержит США по Ирану, и поэтому «отдал» России Украину, поскольку США от Украины устали. Как бы вы это прокомментировали?

— Прежде всего, объясню политику США, теперешнего руководства страны, в отношении России. Администрация Обамы пришла к власти с твердым желанием усилить сотрудничество, усилить диалог с Россией по тем вопросам, которые являются актуальными для обеих сторон.

Если мы вернемся к 2008 году, должна сказать, что у нас, к сожалению, было очень много нерешенных вопросов по сотрудничеству с Россией — в частности, по договору по обычным вооружениям в Европе, по нераспространению оружия массового поражения. И, к сожалению, по другим вопросам при общении с Россией у нас не было понимания (с их точки зрения) — например, относительно отношений между США и Грузией, США и Украиной.

Мы посчитали, что такая ситуация должна быть изменена к лучшему. Таким образом, вы знаете, случилась «перезагрузка», когда мы «нажали кнопку» и решили начать с нуля наши отношения с Россией.

Нам было очень важно договориться с ними по тем вопросам, которые являются общими вызовами и угрозой нашей и их безопасности, но, вместе с тем, мы также высказывали им свое неприятие того, как они, допустим, смотрели на будущее развитие отношений с Украиной.

Я должна очень четко вам сказать, что мы возражаем против того — как кто-то думает — что развитие отношений США со странами, которые являются соседями России, будет происходить с учетом интересов России. Что касается отношений с Ираном — мы работаем с русскими по этому вопросу, и я думаю, что в интересах России сейчас, чтобы Иран не продвигал вперед свою программу развития ядерных вооружений.

И в ходе визита в Украину вице-президента США Байдена в июле прошлого года, и в ходе визита моего руководителя, помощника министра обороны США Вершбоу, в ходе моих трех визитов сюда, мы очень четко подчеркивали украинской стороне, что мы никоим образом не будем подвергать сомнению развитие наших отношений с Украиной для улучшения отношений с Россией.

Возможно, такое мнение сложилось из-за того, что в Украине был сезон предвыборной борьбы и самих выборов…

Ну а теперь, поскольку это закончилось, и, насколько я знаю, Центральная избирательная комиссия утвердила полномочия вновь избранного президента, у нас есть четкое видение относительно того, с кем мы будем работать.

Скажите, пожалуйста, поскольку вопрос очень важный: я полностью ответила на ваш вопрос или какие-то моменты остались не проясненными?

— Спасибо, были вполне четкие формулировки...

— В этот раз я побывала только Севастополе и Симферополе, в следующий раз я обещаю побывать в Ялте.

Андрей КЛИМЕНКО, «Я»

Татьяна ГУЧАКОВА, «Я»

www.bigyalta.com.ua