В странах — членах международной организации тюркской культуры ТЮРКСОЙ — куда входят Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения, Турция, а также Татарстан, Башкортостан, Алтай, Тыва и Хакассия, 2011 год объявлен Годом Тукая.
Габдулла Тукай — знаковая фигура в единении татарского народа. Поэт собирает нас в татарский мир не только стихотворением-гимном «Родной язык», но и живописными сказками, проникновенной лирикой, человеческой добротой. Татарский народ в вечно молодом Тукае не хочет стареть, а хочет жить, оставаясь таким же молодым, энергичным, талантливым, добрым.
Тукай своей судьбой и данностью являет такого поэта и человека, какого можно только любить. Татары, как и все народы, хотят, чтобы их любили; чтобы ими восхищались, как Тукаем. Борис Слуцкий написал: «…судите народ по поэту. Я о турках сужу по Назыму Хикмету».
Более того, дорожа многострадальной судьбой своего поэта, татары хотят жить в пространстве Тукая — уже отстрадавшего; отстрадавшего — и за свой народ. Этим Тукай и народный поэт.
Народ, храня в сердце как сокровенное предание судьбу Тукая, отвергает жестокость мира. Не случайно в истории татар остается негативно ярким образ женщины по имени Шарифа, которая взяла сироту Тукая на воспитание и издевалась над ним, подолгу держа босого мальчика на морозе возле закрытых дверей дома. Народ отвергает лукавость и коварство, более того, наказывает их в поэме Тукая о лешем «Шурале». Леший мог защекотать человека до смерти. Но ловко защемил ему пальцы молодой дровосек! Обхитрил лешего! Пообещал поиграть с ним, а сам заставил его сунуть руки в щель в бревне, а клин из бревна выбил. Так и оставил лешего в лесном плену, с защемленными в тяжелом бревне пальцами.
Татарский народ, любя судьбу Тукая, в этой судьбе — любит себя как выдающийся народ, любит свою историю! И татары продолжают сочинять Тукая. Потому он и велик, потому и бессмертен…
Примечательно, что с докладами, посвященными 120-летию со дня рождения поэта, на торжественных собраниях и в Казани, и в Москве выступил именно первый президент Татарстана Минтимер Шаймиев. Шаймиев, подчеркнуто почитая Тукая, искал в поэте историческую поддержку и оправдание своей деятельности, хотя опытному политику, конечно, известно, что незадолго до смерти Тукай писал: «Я сворою врагов гоним; был жребий мой жесток затем, что я служить властям и богачам не мог. Хотел я мстить, но ослабел, сломался мой клинок, я весь в грязи, но этот мир очистить я не мог».
Под этими словами мог бы подписаться каждый из лучших поэтов России, хотя лишь лучшие мастера слова и могут как-то очищать «этот мир». Тукай, несомненно, знал об этом, потому и не оставлял перо до последних дней. А когда пишутся стихи, тем более — такие проникновенные, как у Тукая, поэтам нет никакого дела до «своры врагов». Перед лицом истории оппоненты настоящего поэта, говоря словами персов, это — всего лишь «горсть муравьев».
Примечательно и то, что активисты татарского «национально-освободительного движения» считают политической ошибкой Тукая его стихотворение «Не уйдем». В произведении есть такие строки: «Мы не уйдем туда! Уйти не могут города и реки! Здесь пережитые века пробудут с нами, здесь навеки! Здесь родились мы, здесь росли, и здесь мы встретим смертный час. Вот с этой русскою землей сама судьба связала нас».
В глазах радикальных общественных деятелей, жаждущих «независимости» Татарстана от России, Тукай был бы, наверное, политическим пророком, если бы в свое время написал стихотворение «Уйдем».
Откровение Габдуллы Тукая ныне читается еще и так, что татарский народ никуда не пойдет из России за теми, кто в эпоху нового грандиозного передела мира зовет его в сторону турецких или саудовских духовно-исторических ценностей и геополитических интересов. Сегодня и современный татарский поэт Ренат Харис продолжает историческую и политическую линию Тукая: «Не соблазнит чужой свободы звон, Врага коварный зов Для нас не страшен, Мы не уйдем из пламени знамен, Из вольности лугов, Раздолья пашен! Живые корни дерева страны, В грядущие мы верим поколенья! Пускай уходят те, кто неверны, Кто предает Отцовский кров забвенью. Тукай ушел, сказав: «Мы не уйдем!» — В весенний дождь, Но громче год от года Апрельским первым грозовым дождем Звучит: «Мы не уйдем!» — В душе народа».
Но это вовсе не значит, что татары, «не уходя», отказываются от своих богоданных интересов: от родного татарского языка и веры предков — ислама. Только вера и язык будут укрепляться и сохраняться в народе тогда, когда этому будет способствовать живая историческая память. Именно историческая память способна напоминать о том, что татарский народ, не разучившийся говорить на родном языке и не перестающий быть выдающимся народом, остается одним из основных творцов России на протяжении всей ее истории; одним из основных творцов Российского государства.
Потому нежелательно, чтобы и наше государство своими неосторожными действиями давало повод для политической актуализации «национального вопроса». После выхода федерального Закона №309, встревожившего татарскую интеллигенцию отсутствием национальной компоненты в едином образовательном стандарте, следовательно — сокращением часов на преподавание родного языка, мы заявили о том, что многонациональная Россия не может укрепляться, не заботясь о культурном достоинстве каждого своего народа, не создавая все возможные условия для сохранения родных языков. Нашей многонациональной стране, стремящейся сохранить и укрепить себя, необходимо постоянно помнить о том, как она устроена, из кого она состоит. Но при этом мы исходим из того, что Россия — наше национальное государство.
Если Тукай знал о том, что мы «не уйдем» из России, то лидеры современного «национально-освободительного движения» хотят видеть Татарстан отдельным государством. Но современный мир такой, что богатый энергоресурсами регион, обретя номинальную «независимость», вряд ли сможет стать реально независимым от тех могучих держав, которые сегодня устанавливают свой ракетно-бомбовый «порядок» в разных частях планеты. Судя по отсутствию серьезной социальной базы у радикального «национально-освободительного движения», татары не разделяют агрессивную риторику его лидеров, вызывающую настороженность и недоверие окружающего просвещенного мира, настороженность других народов.
Здесь уместно привести слова Владимира Набокова: «Я писатель и не могу быть националистом, потому что национализм неизбежно связан с пошлостью и жестокостью». Поэт Тукай не мог быть националистом, потому именно он задает модель здорового развития нации. И не случайно татары стали выдающимся, культурно уникальным в масштабах всего человечества народом.
Габдулла Тукай переводил стихи классиков русской литературы на родной татарский язык, поэтически расширяя его горизонты. Тукай писал: «Пушкин, Лермонтов — два солнца — высоко вознесены. Я же свет их отражаю наподобие луны». У современного мира есть все основания для того, чтобы судить о культурно и политически уникальном татарском народе — по его поэтам. По Габдулле Тукаю, а еще — по Хади Такташу, Хасану Туфану, Мусе Джалилю, Шаукату Галиеву, Ренату Харису…
Камиль Абидуллович ТАНГАЛЫЧЕВ — заслуженный писатель Республики Мордовия