Вот уж кто- живая история. Дед его был имамом мечети Кебир-Джами. Да, той самой, которая дала название нашему Ак-Месджиту (Симферополю). Мать его — известная в Крыму певица, отец — юрист (это не национальность, а довольно редкая в те годы профессия). Вероятно, в этой же системе координат и складывалась бы жизнь Джавида, но началась война.

Мать эвакуировалась в Казань, отец ушел на фронт, где вскоре погиб. Надо было как-то жить, и тринадцатилетний Джавид идет работать на завод, который выпускал знаменитые пикирующие бомбардировщики Пе-2. Это сегодня почему-то чуть ли не с восторгом пишут о том, как дети в годы войны на равных работали рядом со взрослыми, а в действительности это был каторжный труд, за который наше государство осталось перед этими детьми в неоплаченном долгу.

Случайно узнав о наборе в школу юнг, Джавид пишет туда заявление. С одной стороны это было мальчишеское стремление попасть на флот, а с другой — попытка изменить судьбу, которая была уж очень безысходной. То, что четырнадцатилетних мальчишек официально призвали в Военно-морской флот, наглядно свидетельствовало о тех массовых потерях, которые понес наш флот в первые два года войны, и не столько из-за участия в боевых действиях на море, как из-за отправки личного состава на фронт в качестве пушечного мяса. Не приспособленные к сухопутному бою, одетые в черные, хорошо приметные шинели или бушлаты, они гибли массово и бессмысленно. И вот заменить их на кораблях должны были мальчишки.

Школу юнг было решено создать на Соловках, тех самых, где совсем недавно находился первый в мире концентрационный лагерь — СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения). Поскольку Соловки — остров, везли будущих юнг на двух кораблях. Один из них был потоплен немецкой авиацией, не спасся никто. Джавиду повезло, их корабль прибыл к месту назначения благополучно.

Когда я предположил, что, вероятно, Джавид Куддусов был ротным запевалой, то в ответ услышал удивительное. Запевалой был другой юнга, в последствие народный артист СССР, солист Большого театра Борис Штоколов.

Закончив школу юнг, Джавид был направлен на Черноморский флот, потом служба на Балтике. Вероятно, Джавида Куддусова можно заносить в книгу рекордов Гинесса. Мне доводилось встречать солдат и матросов, которые прослужили семь лет, а Джавид прослужил долгих восемь лет.

Возвратившись в Казань он стал работать и учиться. Поступил в консерваторию (сказались-таки семейные гены). Еще будучи студентом сумел утвердиться, сотворив своеобразное ноу-хау — стал режиссером массовых театрализованных зрелищ на стадионе. Следующий этап — работа главным хормейстером в ансамбле песни и танца Татарстана. Вот тут и начались гастрольные скитания по всему Советскому Союзу. Жили, как правило, в вагоне, который прицепляли к какому-нибудь поезду. Вагон с артистами загоняли куда-нибудь в тупик. Выйдут они в город на концерт, а когда возвращаются назад, то вагона на месте нет, оказывается, его в силу каких-то причин перегнали «на другую путю». Вот и бродят артисты по шпалам в поисках своего «непутевого жилья».

Хлебнув сполна «цыганской» жизни, Джавид Куддусов переходит на преподавательскую работу. Он становится заведующим кафедрой, а затем и деканом Казанской академии искусств и танца.

С прорывом «крымской блокады» и возвращением крымских татар на Родину, как когда-то в годы войны, Джавид Куддусов вновь решается на поступок и, бросив все — работу, положение — едет в Крым.

Смею предположить, что не будь его, в ымском инженерно-педагогическом университете никогда бы не появилась кафедра народно-песенного искусства — сегодня подлинная гордость КИПУ, наша «фабрика звезд».

Доброго Вам здоровья, Джавид-ага, а творческие успехи у вас будут всегда.

Владимир ПОЛЯКОВ

«Полуостров» №13 (317), 3 – 9 апреля 2009 г.