Одним из предвыборных лозунгов Виктора Януковича было придание русскому языку статуса государственного. А ещё говорят, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Помнится, Леонид Кучма оба раза перед своим избранием обещал то же самое.
Тот самый Леонид Данилович, который к концу своего правления пришёл к выводу, что Украина — не Россия. Учитывая, что Виктор Фёдорович и в 2004-м предлагал повысить в ранге русский язык, это — уже четвёртый виток вокруг проблемы.
Но проблемы ли?
С одной стороны, если кандидат в президенты считает, что язык (русский) до дома №11 на улице Банковой в Киеве доведёт, а его товарищи по партии принимают региональные программы по защите этого языка, как у нас на Харьковщине, значит, такие, модно говоря, мессиджи востребованы частью общества. С другой, мысли о языке (-ах), судя по соцопросам, где-то в конце второго десятка «негараздів», волнующих граждан Украины. Однако почитайте языковые диспуты на форумах: какие там словесные баталии!..
Автору этих строк и самому довелось в них поучаствовать в собственном блоге. Именно там я впервые рассказал очень короткую и не очень весёлую историю. Моя добрая знакомая по Киевскому университету ровно год назад впервые побывала в Харькове. Приехала она по радостному поводу — женился племянник её мужа. Дело происходило в кафе «Арбат», которое в центре Харькова недалеко от «стекляшки». Жанна из Червонограда, что подо Львовом, её родной язык украинский и, заказывая кофе, она, естественно, сделала это по-украински. Заметьте, учитывая низкий порог знания государственного (!) языка в «первой столице» (!!) Украины (!!!), она просто попросила «дві кави», а могла ведь сказать «два горнятка кави» или «дві філіжанки кави». А её всё равно не поняли! Или не захотели понять; и неизвестно, что хуже…
Мне казалось, что вряд ли кто-нибудь станет оспаривать, что граждане Украины, а тем более этнические украинцы, не должны чувствовать дискомфорт в своей стране из-за того, что они говорят на украинском. Я ожидал, что хоть кто-нибудь из участников дискуссии испытает стыд за вышеописанную «презентацию» Харькова (а ведь впереди Евро-2012…) и выразит сожаление по поводу случившегося. Отнюдь! Если слегка утрировать, смысл откликов такой: а чего эта Жанна со своим украинским к нам в русскоязычный город пожаловала? А может, ей просто таким образом нахамили — в отместку за навязывание украинского и притеснение русского?
Давайте всё-таки
отделим рациональное зерно от плевел
В блоге меня обвиняли в том, что ЮАР (то есть я) «всё время пытается «соскочить» с проблемы Харькова, восточной и южной Украины на всеукраинский масштаб». Лучше всего точку зрения моих оппонентов в большом письме-отклике на одну из публикаций во «Времени» по языковой тематике изложил харьковчанин Григорий Листовский:
«Для того чтобы понять, почему на юго-востоке Украины так распространен русский язык, придется вспомнить, как формировалась территория современной Украины. В Новороссии в XVIII веке правительство раздает земли офицерам, солдатам, помещикам. Помещики переселяют сюда крестьян из своих российских имений. Даже в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души» Павел Иванович Чичиков скупает мертвые «души» под видом живых крестьян, объясняя всем, что он хочет переселить их в Херсонскую губернию, в свое поместье. Такой прожженный мошенник, конечно, придумал самое правдоподобное объяснение… Потребность в рабочей силе в развивающейся экономике привлекает сюда тысячи беглых из России и Малороссии (вспомним «Беглые в Новороссии» Г. П. Данилевского). Сюда устремляются из России раскольники…
Таким образом, преобладание здесь русского языка абсолютно закономерно и исторически обосновано. Русское государство присоединило эти территории, заселило, освоило и экономически развило.
Что же касается Крыма, то ситуация там настолько всем ясна и понятна, что нет смысла на ней останавливаться. В момент дарения Крыма Украине Хрущевым там ничего украинского и под микроскопом невозможно было обнаружить.
Донбасс начал свое развитие с конца XVIII века, когда по указу Екатерины II были основаны Луганский завод и угольная ломка в урочище Лисичья балка. Сюда были переведены квалифицированные рабочие и мастера из Липецкого и Петрозаводского металлургических заводов. Для работ правительством были закуплены крестьяне у помещиков Тамбовской и Курской губерний. А если вспомнить, какие массы людей хлынули в Донбасс с развитием капитализма в России из разных уголков империи на шахты и металлургические заводы…»
Видимо, Г. Листовский не знаком с материалами единственной Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., а зря — они в свободном доступе в русскоязычном (подчёркиваю) Интернете — см., например, http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_lan_97.php. Согласно переписи, население Таврической губернии, того самого юга Украины, о котором говорит читатель, по родному языку (в данном случае тождественно национальной принадлежности; но к этому моменту мы ещё вернёмся) распределялось таким образом: малороссы (то есть украинцы) — 42,2%, великороссы (русские) — 27,9% из 1 млн. 447,790 тыс. человек.
Ещё «украинистее» ситуация в Херсонской губернии, в которой тогда числилась и Одесса-мама: малороссов — 1 млн. 462,39 тыс. (53,4%), великороссов — 575,375 тыс. (21,0%) из общей численности населения 2 млн. 733,612 тыс. человек.
Крым входил в состав Таврической губернии. Можно согласиться, что процент украинцев среди 546,6 тыс. жителей полуострова был намного меньше, чем в материковой части региона, но являлся вполне различимым и без вспомогательных оптических средств. Ведь имеются следующие цифры по Крыму — итоги первой Всесоюзной переписи 1926 г.: русские — 301398 (42,22%), крымские татары — 179095 (25,1%), украинцы — 77406 (10,84%). Перед войной, стабильно занимая третье место по численности, количество украинцев в Крыму возросло до 154123 человек и составило 13,68% всего населения полуострова.
Донбасс — практически бывшая Екатеринославская губерния (ныне это вся Донецкая и частично Днепропетровская и Запорожские области). Здесь проживало 1 млн. 456,369 тыс. малороссов (68,9%) и всего 364,974 тыс. (17,2%) великороссов при общем населении 2 млн. 113,674 тыс. чел. И одна ремарка. Большевики прирезали к Донбассу добрый шмат территории Войска Донского (в то же время некоторые чисто слобожанские земли с украинским населением оказались в Курской и Воронежской областях, а Кубань, которую заселили и отстаивали с оружием в руках запорожские казаки и которая считала себя частью Украины, в конце концов была русифицирована и утратила всякую связь с этнической родиной). Зачем это было сделано? А есть апокриф на подобную тему. Говорят, что Сталин, решая вопрос, в какой республике должны быть земли семиреченских казаков, якобы сказал: если их оставить в России, это будет постоянный антисоветский очаг, а если передать Казахстану — это будет наша опора. Так что и Крым, возможно, «шкатулка с секретом»…
Впрочем, в качестве примера с востока Украины, думается,
всем нам гораздо интереснее Харьковщина
Одна из моих «блогородных» собеседниц под ником Ариадна заявила, что «территориальное положение именно НАШЕГО региона почему-то подсказывает мне, что именно ЗДЕСЬ как раз РУССКИЙ мог быть ВСЕГДА коренным (в отличие от более западных областей)». Мне пришлось напомнить: в 2004-м Харьков отпраздновал официальное 350-летие. А основан он, как известно, беженцами из Правобережной Украины и Надднепровья, которые спасались от бедствий, вызванных освободительной войной с Польшей. И на каком языке, по-вашему, разговаривали отцы-основатели города?..
Но это история. А вот — статистика.
В абсолютных цифрах: из 2 млн. 492,316 тыс. жителей 2 млн. 9,411 тыс. малороссов и 440,936 тыс. великороссов. Да и 174-тысячная будущая «первая столица» тогда, в 1897-м, тоже, судя по всему, оставалась украино¬язычной: в городах губернии (а их по пальцам можно было пересчитать) жило 198774 малоросса и 145504 великоросса.
В любом случае, если вычесть население не входящих ныне в состав нашей области территорий (Ахтырский, Лебединский, Старобельский, Сумский уезды) и добавить жителей бывшей полтавской Красноградщины, то получим несколько усечённую, однако вполне сопоставимую с нынешней картину.
Следующая остановка — ровно через 35 лет. Так как тогда в состав Харьковской входили нынешние Полтавская и Сумская области, а также часть Киевской, сравнение национального состава такой огромной территории с теперешней ситуацией некорректно. Поэтому обратимся лишь к Харькову.
Итак, население на 31 декабря 1932 г. 632339 человек. Этнический состав: украинцы — 38,62%, русские — 37,18%, евреи — 19,53%, поляки — 1,33%, немцы — 0,16%, другие — 3,18% (данные из статистического сборника «Народне господарство Харківської області», 1933 г.). Соотношение по тем районам области, которые сегодня сохранили своё название:
По данным последней советской переписи 1989 г. в Харьковской области проживало 2 млн. 852,657 тыс. чел. Из них русскими назвали себя 33,2%, а украинцами уже только 62,8% (за 90 лет «с хвостиком» — минус 17,6%). Что касается областного центра, то его население составляло 1 млн. 593,97 тыс. чел.: украинцы — 50,38%, русские — 43,63%, прочие этносы — 5,99% (http://www.kharkov.com/news/).
Перепись 2001 г. зафиксировала на Харьковщине такой расклад: украинцы — 70,7%, русские — 25,6% из 2 млн. 8895,8 тыс. чел. В то же время украинский назвали родным 53,8% жителей области, а русский — 44,3%. Несложное арифметическое действие (70,7% — 53,8% = 16,9%) и получаем цифру, свидетельствующую, что почти каждый шестой украинец-харьковчанин свой родной язык родным не считает.
В блоге на такой аргумент я получил гневную отповедь: да для нас русский родной!
А мне непонятно: если папа — украинец, мама — украинка, то
почему родной язык у ребёнка — русский?
Царские демографы были, на мой взгляд, более правы, чем потом советские, интересуясь не этническим происхождением человека, а его родным языком (по Далю: «Кто на каком языке думает, тот к тому народу принадлежит»). Сказал человек, что его родной язык украинский, и понятно — малоросс. Сегодня же сказал человек, что он украинец, и поди догадайся, какой у него родной язык. По переписи 2001 г. украинский язык родным назвали 67,53% граждан страны (напомню, этнических украинцев по той же переписи 77,82%), русский — 29,59% (17,28%), другие — 2,88%.
Сравните с данными дореволюционной переписи. Украинцев по национальности стало больше, а употребления украинского языка — меньше. А ведь при царизме украинский не привечался, подвергался различному прессингу (Валуевский циркуляр, Эмский указ и пр.).
Но — я не буду уклоняться от летящих в мою сторону кирпичей — перелом в пользу русского произошёл при советской власти. По разным причинам. Лично я разделить их на объективные и субъективные не в состоянии. Голодомор, раскулачивание, коллективизация, убежав от ужаса которых десятки тысяч селян попадали на стройки индустриализации 1930-х, — это объективный или субъективный процесс? А миграция на эти же стройки рабсилы из других республик Союза (и в дальнейшем население СССР активно «перемешивалось»)? И то, что языком межнационального общения там неизбежно становился русский? Продолжение имперской линии на формирование в общественном сознании пренебрежительного отношения к украинской культуре и языку как к чему-то архаичному, отсталому («неистовый Виссарион» в 1841 г. сетовал: «жалко видеть, когда и маленькое дарование попусту тратит свои силы, пиша по-малороссийски — для малороссийских крестьян»), и наоборот: «городскіе балакають по руські» — это объективный или субъективный процесс? То, что в 1955 — 1956 гг. доля учащихся украинских школ в Украине составляла 72,8%, но к 1986 — 1987 учебному году упала до 48,6%; то, что число детей, посещавших детсады и группы с украинским языком обучения, к концу советской власти сократилось до 24% (то есть только один ребёнок из четырёх), — это объективный или субъективный процесс? Добровольная «манкуртизация», по жёсткому определению Чингиза Айтматова, когда украинцы не только переходили на чужой (а неродной — это и есть чужой) язык, но и записывались русскими, — это объективный или субъективный процесс? Учительствовавший в Горловке Васыль Стус (он погиб за свои убеждения в мордовских лагерях в 1985-м), ещё в 1962 г. в письме поэту А. Малышко горестно констатировал: «У нас немає майбутнього. Коріння нації — тільки в селі, а «хуторянським» народом ми довго не проживем, пам’ятаючи про вплив міста, про армію, про всі інші канали русифікації».
Мне возразят: эта же советская власть многотысячными тиражами издавала украиноязычные книги, газеты и журналы! Да, одной рукой издавала, а другой, «по просьбе трудящихся», уничтожала их будущих читателей, переводя обучение в школах и вузах на русский. Вот, кстати, откуда сегодня большинство предпочитающих прессу по русски, «железный» аргумент защитников русскоязычия. И они, «славних прадідів великих правнуки погані», на самом деле ратуют не за право ПОЛЬЗОВАТЬСЯ русским языком в быту и вне его (прошу присылать лично мне примеры запретов, ущемлений и т. п.), а за право НЕ ЗНАТЬ украинский.
А ведь язык — одна из важнейших составляющих менталитета и целого народа, и отдельного человека. Но если человек этнический украинец, а родной язык у него русский, получается эдакий кентавр, который своё будущее высматривает в одной стороне, а ноги сами несут его в обратном направлении. Посмотрите на карты Украины с итогами президентских выборов 2004-го и 2010-го годов. По регионам, конечно, изменения есть, но минимальные, а так — юг и восток голосуют за одного кандидата, центр и запад — за другого. Последние выборы: Янукович — 48,95%, Тимошенко — 45,47%. Пусть меня поправят, но разве не похоже это на то же разделение по языковым предпочтениям в общении: на русском — 52,8%, на украинском — 47,2% (опрос Киевского международного института социологии 2003 г.)?
И коль справедливо утверждение, что Россия заканчивается там, где заканчивается русский язык, то и Украина заканчивается там, где заканчивается украинский.
Если мы Малороссия и составная часть (сырьевой придаток, житница, колыбель, сердце — нужное подчеркнуть) Великой России — нет вопросов. Язык — русский, а украинский — наречие, годное, как заявил известный украинофоб секретарь Донецкого горсовета Николай Левченко (судя по фамилии, «щирий українець»; как тут не вспомнить высказывание Ленина, что самые отъявленные великодержавные русские шовинисты — инородцы) только для фольклора и анекдотов. Если же всё-таки Украина, если мы хотим сохранить единое государство, а для этого в первую очередь необходимо содействовать созданию украинской ПОЛИТИЧЕСКОЙ нации, то, наверное,
стоит изучить опыт Европы лингвистической
Автор составил себе список из 42 государств Европы.
Один государственный (официальный) язык — 22 страны.
Один государственный (официальный) и региональные или/и языки национальных меньшинств — 11 стран.
Два и больше государственных (официальных) языка — 9 стран.
Г. Листовский называет бессмысленным утверждение, «которое часто приходится слышать: «Мы живем в Украине, следовательно, единственным государственным языком должен быть украинский». Однако практически все европейские страны носят имя титульной нации и, соответственно, язык титульной нации является государственным или выполняет таковую роль.
Среди стран с двумя и более языками: карликовые государства Люксембург, Мальта, Монако.
А также: Босния и Герцеговина (боснийский, хорватский, сербский — эхо недавней гражданской войны); Бельгия, где в основном живут франкоязычные валлоны и говорящие на нескольких вариантах нидерландского фламандцы; Швейцария, образовавшаяся как конфедерация трёх равноправных частей с однородным этническим населением — итальянским, немецким, французским (ретороманский язык добавили в 1938-м как ответ на воинственные заявления Муссолини: дескать, ретороманцы — потомки римлян, а в Швейцарии они на положении бедных родственников, вот швейцарцы и перестраховались; напомню, что Гитлер под предлогом того, что в Чехословакии «обижают» немецкоязычных братьев и сестёр, оттяпал у неё Судеты, а потом использовал тот же повод при нападении на Польшу).
Ещё: Финляндия, несколько столетий входившая в состав Швеции, и Ирландия, только в середине прошлого века освободившаяся (и то не до конца — Ольстер) от многовекового господства Британии. Между прочим, из всех европейских стран именно опыт Ирландии лично мне кажется наиболее близким Украине. Только треть (!) ирландцев называют родным ирландский. И потому там два языка. Но ирландский признаётся национальным и первым государственным, а английский — только вторым. Правительство страны старается заменить английский возрождённым ирландским. Его изучают в школах, он используется на национальном телевидении и радио. В 2005 г. принят закон, по которому все англоязычные вывески на западном побережье страны были заменены на ирландские. И т. д. А знаете великих английских (точнее, англоязычных) писателей Джорджа Бернарда Шоу, Оскара Уайльда, Джеймса Джойса? Так они ирландцы. Судьбу Николая Васильевича Гоголя, великого русского писателя с Полтавщины, не напоминает?
Ну и совсем отдельно Беларусь, где «благодаря» государственности русского белорусский язык оказался на грани вымирания.
Кстати говоря, в 2009 году ЮНЕСКО признала 136 языков на территории России находящимися под угрозой исчезновения.
Выводы, как представляется, просты, если мы не хотим в силу косности, привычки, ложно понятого языкового комфорта
стать Иванами, не помнящими родства
Русский язык никогда до советской власти и некоторое время при ней не был доминирующим на всей территории юга и востока Украины, кроме Крыма.
Украинский и при царизме, и при Союзе искусственно выживался из Украины вообще и из Харькова в частности.
Необходимо в соответствии с Конституцией Украины обеспечить приоритет украинского языка на всей территории страны, в том числе на юге и востоке, именно как РОДНОГО для большинства местного населения.
НО!
Возвращение украинского на его исконную территорию должно быть не показушной кампанией «украинизации» по-большевистски, не лихой кавалерийской атакой с шашками наголо, а поступательно-поощрительным процессом с помощью так называемой «позитивной дискриминации». Дело это не одного года и даже не одного десятилетия. (Недаром Моисей после египетского плена устроил евреям 40-летнюю «экскурсию» по пустыне — подождал, пока два поколения сменятся…)
В то же время государство, выполняя Закон Украины «О ратификации Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств», обязано обеспечить право на родную речь русских, крымских татар, венгров и других не украинцев по национальности, чтобы все этнические меньшинства могли без проблем удовлетворять свои языковые, культурные и другие потребности.
Эти задачи — только на первый взгляд разновекторные. Наоборот, в их успешном решении залог единства страны. Как это сделать? Политика — искусство невозможного, считал мудрый Уинстон Черчилль. Будем надеяться, что этой мудрости хватит тем, кому доверил руководство державой наш, увы, не всегда мудрый народ.
Юрий РОВЧАК