Столица Татарстана, расположенная в 800 Километрах к востоку от Москвы, является центром ислама в России. Более половины ее населения, насчитывающего 1,1 миллиона человек, — татары, исповедующие ислам. Однако столь же велико и количество православных верующих, и это могло бы стать причиной для серьезных конфликтов.
Однако Казань — символ интеграции. Еще 200 лет назад здесь был сделан выбор в пользу мирного совместного проживания, а в 2005 году этот путь был вновь подтвержден — на территории казанского Кремля рядом с одним из соборов была построена бело-бирюзовая мечеть Кул-Шариф — одна из самых больших в Европе.
Большую символичность по заказу государства трудно себе и представить. Москва с удовольствием показывала новую мечеть, когда полтора года назад Хиллари Клинтон посетила Казань, беседовала с молодыми мусульманами и составила себе представление о наведении мостов между разными религиями. В Казани, как представляется, московскому руководству удается то, что с трудом получается на беспокойном Кавказе, то есть добиваться установления повседневной жизни без насилия. В отличие от этого в Дагестане пару недель назад недалеко от мечети был убит имам Ашурлав Курбанов. За несколько дней до этого погиб Максуд Садиков — ректор исламского института. Он выступал за более качественное образование и боролся против религиозного экстремизма. В апреле еще два имама были убиты радикально настроенными мусульманами.
Длинными являются кровавые следы террора, поразившего Кавказ и в последнее время влияющего также на атмосферу в Москве. Растет страх, растут предубеждения, и не только после взрывов в метро или в аэропорте Домодедово. Насколько возбудимыми являются все стороны стало ясно, когда в Москве в июне этого года был застрелен бывший полковник российской армии. Во время войны он убил молодую чеченскую девушку и за это был осужден. Теперь, после его смерти, русские националисты пытаются сделать из него героя.
Напряженность в России растет, тогда как Казань все больше превращается в бастион толерантности. 30% всех браков в этом городе с миллионным населением заключаются между православными христианами и татарами-мусульманами. Что касается экономического развития, то Казань уже давно находится на таком уровне, до которого Москва хотела бы когда-нибудь довести бедные кавказские республики — Ингушетию, Дагестан и Северную Осетию. Для борьбы с безработицей и радикализмом планируется использовать миллиардные проекты и развивать туризм.
Россия всегда стремилась к установлению как можно большего контроля над своим обществом, в том числе и над многочисленными проживающими в стране мусульманами. Но чеченская войны, распространение террора, а также рост напряженности между националистами и кавказскими гастарбайтерами заставили Москву еще более интенсивно заниматься решением этой проблемы. Исламский культурный центр с филиалами во многих республиках был закрыт в мае. Официальная причина — «из-за финансовых нарушений». Сам Центр, однако, утверждает, что существуют люди, которые хотели бы заткнуть рот мусульманской части общества.
Очевидно, что Москва делает ставку на безопасность. Она занимается подготовкой имамов и затем направляет религиозных советников в российскую армию. Российское руководство также активно поддерживает исламский университет в Казани. На столе Рафика Мухаметшина стоит фотография, на которой он запечатлен вместе с Дмитрием Медведевым, и этот снимок был сделан незадолго того, как тот стал президентом России. Мухаметшин является ректором университета, и без благословения Москвы палестинский президент Махмуд Аббас не смог бы посетить его университет и подарить ему изображение мечети Аль-Акса в Иерусалиме, которое украшает теперь стену кабинета ректора. Мухаметшин говорит, что, в отличие от Кавказа, татары за всю свою долгую историю добивались своих целей не путем оказания сопротивления русским. «Вместо этого они уделяли больше внимания образованию, демонстрировали свою лояльность власти и проявляли при этом большую гибкость».
Татары сделали выбор в пользу умеренного ислама — джадидизма — в современной России используется броское название «евроислам». «Кавказский экстремизм не имеет здесь никакого влияния, — отмечает Мухаметшин. — Не только государство, но и мы сами теперь внимательно за этим следим».
90-е годы, когда после развала Советского Союза Россия была бедной, а государство — слабым, начинались в Казани совсем по-другому. Денег нигде не хватало, и поэтому из-за границы приезжали меценаты и после десятилетий навязываемого советского атеизма помогали строить мечети. Многие из них были из Саудовской Аравии, Пакистана, Египта. С того времени в Исламском университете работают также иностранные преподаватели, однако Мухаметшин делает ставку на постепенное обновление коллектива. «Что это за учитель, — спрашивает Мухамедшин, — если он не знает нашей тысячелетней истории, наших древних книг, наших традиций?»
Какое влияние имеет государственный российский комитет, постоянно наблюдающий за библиотекой, учебниками и проводимыми занятиями — не совсем ясно. Но все это не уменьшает опасений российских властей относительно того, что протесты — даже экстремистского характера — могут возникнуть, и в конце концов ситуация может оказаться неуправляемой. Наиль Наби стал жертвой этих опасений, говорит он сам. Наби — молодой человек, который вышел из тюрьмы всего несколько часов назад, и теперь он с трудом сдерживает свой гнев. Милиция отобрала у него флаги и плакаты, с помощью которых он выступал в поддержку татарского языка и протестовал против закрытия татарских школ. Его держали в заключении три дня. Этого было достаточно для того, чтобы не дать ему возможности принять участие в митинге против президента Дмитрия Медведева, который как раз в тот момент посещал Казань.
Наби является активистом Всетатарского общественного центра, для которого завоевание татарской столицы Иваном Грозным в 16-ом веке продолжает оставаться травмой, а освобождение от Москвы было бы счастьем. По его словам, ислам «полностью находится под контролем государства, а также российских спецслужб. Государство использует религию». Тот факт, что почти 20 юношей были арестованы за то, что они якобы являются террористами, Наби считает интригой. «У нас нет никаких террористов», — считает он.
То есть, все это является только предлогом для Москвы, чтобы еще туже натянуть поводья? И поэтому ненужным, по его мнению, является существование «Центра по борьбе с экстремизмом», руководитель которого предупреждает об опасности распространения готового к применению насилия салафизма, рассказывает о преступных действиях и арестах, о том, что «мы не допустим существования в Татарстане международных каналов финансирования, используемых для поддержки экстремизма?»
Муфтий Татарстана Ильдус Фаизов смягчает ситуацию. «Без государственных структур вообще невозможно вести борьбу против экстремизма, — отмечает он. — Однако и мы сами установили некоторый порядок, введя единую, либеральную идеологию в наших школах по изучению Корана». Все иначе, чем на Кавказе? «Вы знаете, — продолжает Фаизов, — тех людей, которые живут в горах и затем взрывают поезда в метро, нельзя назвать мусульманами. Это преступники».
Франк НИНХОЙЗЕН (Frank Nienhuysen)
«Sueddeutsche Zeitung», Германия
Оригинал публикации: Der Friede von Kasan
Опубликовано: 03/07/2011
Источник: http://www.inosmi.ru/social/20110705/171603849.html